Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

курса, всей философии и направления происходящих в стране перемен? Насколько политические силы и народные массы России были способны повлиять на состав власти в стране, чтобы поддержать необходимый поворот? Исчерпывающего ответа на эти вопросы не было, к сожалению, получено в ходе политических кампаний и выборов на всех уровнях власти, которые происходили в 1995–1997 годах.

Политическая ситуация в России и выборы в Государственную думу

Явный провал капиталистических реформ в России вызвал брожение, а также усиление разногласий и сомнений даже среди радикальных демократов. Сам Егор Гайдар воскликнул на одной из пресс-конференций: «Еще никто не давал гарантий того, что из социализма можно выйти, и хотя лично я считаю, что можно, но надежных способов нет»[611].

Один из польских премьеров и реформаторов Лешек Бальцерович как-то сказал, имея в виду движение польской экономики к капитализму: «Самое трудное – это вновь сделать из яичницы яйцо». Поклонник Гайдара Андрей Колесников уверял читателей «Нового времени», что именно Гайдар и Чубайс успешно выполнили эту труднейшую задачу. Другой автор того же журнала – Поэль Карп с этим не был согласен. «Радоваться богатому ассортименту товаров на прилавках, – писал он, – стоит, лишь помня, что растет и число роющихся в помойках… Успех Бальцеровича, проводившего реформу в стране со свободным крестьянством, при всей сложности его реакции, подтвержден ростом производства. А Гайдар с Чубайсом покамест даже не остановили его падения. Из яичницы они сделали не яйцо, а всего лишь омлет. Прибавили молочка да лучка и придали ему аппетитный вид»[612]. Один из разработчиков правительственных программ «углубления экономических реформ» в 1992–1994 годах Евгений Сабуров констатировал отсутствие у правительства Черномырдина идей и ресурсов для новых крупных поворотов. Он писал: «Мы стоим на пороге нового этапа реформ. Багаж идей, который был столь богатым в начале преобразований, исчерпан. Наблюдается не столько недостаток “людей дела”, сколько скудность экономических идей. Непроясненность ситуации, отсутствие общего взгляда на предстоящий этап экономической жизни страны, неясность целей, а отсюда и невозможность поставить конкретные задачи и выработать конкретные решения – все это может нам очень дорого обойтись»[613].

Многие из наблюдателей видели, что режим подошел к пределу своих возможностей, но не верили в проведение новых выборов, не видели альтернатив и считали, что кризис может тянуться еще немало лет. «Реальная альтернатива нынешней власти так и не успела возникнуть, – писала политолог Лилия Шевцова, – и было ясно, что в течение пяти, а может, и более лет нам придется лицезреть на политической сцене всё те же, давно приевшиеся лица. Удовольствия, конечно, мало»[614]. «Нет, смутное время кончается, – возражала М. Игнатова. – Есть внутреннее ощущение, что мы приближаемся к узловым событиям, исход которых предопределит судьбу Российского государства, российской цивилизации и наших потомков в третьем тысячелетии. Или Россия определит, чем она хочет быть в этом мире, или ее не будет. Все ближе выход на политическую арену новой российской идеологии, которая уже сегодня подспудно вызревает в умах еще не известных широкой публике отцов новой России»[615].

С осени 1995 года и до конца 1997 года в России проходили с небольшими перерывами одна за другой три крупные политические кампании – выборы в новую Государственную думу, выборы Президента Российской Федерации, а также выборы губернаторов и президентов во всех субъектах Федерации, мэров и глав администраций городов и районов страны и, соответственно, республиканских, областных, городских и районных собраний, дум, советов. Эти выборы не привели к изменению политического режима в России, а также социально-экономического курса правительства. Но они более отчетливо показали расстановку политических лидеров, претендующих на власть и влияние. В ходе этих кампаний многие политики или целые партии и движения сошли со сцены, немало крупных в прошлом политических фигур уменьшились в размерах, на политической арене появились новые фигуры.

Так, например, выборы в Государственную думу в декабре 1995 года привели к полному поражению правых радикал-демократов. На поддержку избирателей здесь претендовал блок «Объединенные демократы», в который вошли партии «Выбор России» (Егор Гайдар), Крестьянская партия (Юрий Черниченко), Партия социальной демократии (А. Н. Яковлев) и некоторые менее известные группы, включая «Конгресс национальных организаций России». Это был «базовый» демократический блок, в который в 1992 году входило большинство министров первого правительства суверенной России. Но ему пришлось и расплачиваться за все просчеты и невыполненные обязательства этого правительства. «Объединенные демократы» смогли набрать лишь 3,9 процента голосов и не прошли 5-процентный барьер. Никто из лидеров блока не прошел в Думу и по одномандатным округам. Многие из известных политиков 1992–1993 годов выступал и во главе новых демократических партий вне общего блока. Все эти политические группы: «Вперед, Отечество», «Общее дело», «Преображение Отечества», «Памфилова – Гуров – Лысенко» и другие также не прошли в Думу, хотя и собрали в совокупности около 10 процентов голосов. Лишь по одномандатным округам прошли некоторые из радикал-демократов: Андрей Козырев, Геннадий Бурбулис, Галина Старовойтова и др. В Думе их было слишком мало даже для создания своей фракции.

Более успешно провел избирательную кампанию Григорий Явлинский. Созданная им партия «Яблоко», к которой примкнули еще несколько небольших политических групп, собрала 6,9 процента голосов, что позволило Явлинскому образовать в Думе собственную фракцию.

Не слишком удачно выступила на выборах созданная весной 1995 года новая партия «Наш дом – Россия», во главе которой стоял сам премьер Черномырдин. Эта партия определяла свою политическую позицию как «правый центр», хотя обозреватели и политологи называли ее чаще всего «партией власти». Хотя список возглавляли: сам Черномырдин, популярный кинорежиссер Никита Михалков и отличившийся в Чечне генерал Лев Рохлин, партия «Наш дом – Россия» получила на выборах лишь 10,1 процента голосов. А между тем на рекламу и пропаганду «Нашего дома» были израсходованы миллионы долларов. Только на центральных каналах телевидения «партия власти» купила 7,5 процента часа рекламного времени. Для «партии власти» такой результат можно было рассматривать как политическое поражение; ее лидеры рассчитывали на 25–30 процентов голосов.

Неудачей закончились выборы для партий, которые обозначали свою политическую позицию как «центр» или «левый центр». Эти партии действовали разрозненно, они не сумели создать крупных и авторитетных избирательных блоков и в результате также не прошли 5-процентного барьера. Около 4 процентов голосов получила Партия самоуправления трудящихся (ПСТ), возглавляемая Святославом Федоровым. 4,3 процента получили Конгресс русских общин (КРО) и его союзники. Всего 1 процент голосов получил блок «Профсоюзы на выборы». 1,1 процента собрал на выборах «Блок Ивана Рыбкина». Еще меньше голосов получили объединения «Мое Отечество», Объединенная промышленная партия, объединение социал-демократов. За социал-демократов, возглавляемых Гавриилом Поповым и Василием Липицким, проголосовало всего 90 тысяч избирателей.

Либерально-демократическая партия Жириновского, которая на выборах 1993 года получила 23 процента голосов, смогла в декабре 1995 года заручиться