Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

нужно убрать президента отсюда. Перевезти в охраняемый госпиталь, — озабоченно заговорил Сандерленд. — Здесь небезопасно. Мы не знаем масштабов катастрофы и ее причин, возможно, это еще не конец. Президента необходимо эвакуировать. Он транспортабелен?

«Гнида лицемерная», — мысленно отозвался Уэсли.

— Мы ждем реанимобиль, — ответил один из врачей.

— Как только машина прибудет, я поеду вместе с ним, — распорядился Сандерленд. — Я уже обо всем договорился, его ждут. Что с премьер-министром Уоттсом?

«Он сказал, что уже обо всем договорился и его там ждут?» — эта мысль ранила Уэсли. Кто ждет? Где? Всё это не предвещало ничего хорошего.

Уэсли снова попытался заговорить, но легким не хватало воздуха, а телу — сил. Сердце колотилось как безумное, компенсируя потерю крови. От этих толчков в груди было больнее, чем от самих ранений.

— Где Уоттс? — повторил Сандерленд.

Премьер-министр Уоттс, сидевший на стуле, поднял руку, обозначая свое присутствие.

— О, слава богу, вы здесь, господин премьер-министр.

Сандерленд перешагнул через Уэсли, даже не взглянув на него. Он уже разворачивал свои дипломатические орудия. Начиналась теневая игра. Нужно было срочно сплотить союзников перед грядущим раундом борьбы. — Что с вашими людьми, господин премьер-министр? Потери велики?

Уоттс убрал платок от глаз и беспомощно развел руками. Было очевидно, что он вообще не контролирует ситуацию. Сандерленд с пониманием кивнул и уставился прямо на Уэсли. Взгляд его был холодным и жестким, но слова лились вкрадчиво и мягко:

— А вот и наш сегодняшний герой. Отличная работа, Уэсли Бэрфут. — Он повернулся к медикам: — Как состояние мистера Бэрфута?

— Он выкарабкается, если нам удастся окончательно остановить кровотечение.

— Отправьте его в тот же госпиталь, куда повезут президента, — распорядился Сандерленд.

«Там-то нас и прикончат», — подумал Уэсли.

Сандерленд медленно обошел стол, осматривая остальных раненых. В его поведении сквозило напускное, подчеркнуто заботливое великодушие национального лидера. Он набирал дешевые политические очки в этот трагический момент, прекрасно осознавая это всей своей гнилой душой. Любой политик знает: легкие дивиденды зачастую приносят куда больше выгоды, чем те, что завоеваны в честной борьбе.

Уэсли попытался качнуть ступней, но премьер-министр Уоттс ничего не замечал за платком, который он снова прижал к воспаленным глазам. На заднем плане нарастал хор сирен. Где-то вдали послышался рокот вертолета.

Тогда Уэсли, собрав последние силы, приподнял ногу и с силой опустил её на пол. Премьер-министр Уоттс убрал платок и посмотрел на него покрасневшими глазами. Уэсли зашевелил губами, но расслышать его шепот было невозможно.

Премьер-министр прищурился. Должно быть, зрение его подводило. Уэсли еще раз приподнял и уронил ногу. Это было всё, на что он был способен. Силы окончательно оставили его, он больше не чувствовал даже биения собственного сердца.

Похоже, конец был близок, но он больше не думал об этом.

Он не ощущал даже грусти.

Он слабо улыбнулся Уоттсу и уже готов был поддаться накатившей дремоте и закрыть глаза, как вдруг британский премьер поднялся на ноги. Только сейчас стало понятно, насколько легко он отделался. За это ему следовало благодарить двух погибших телохранителей. Если не считать того, что одна штанина его брюк была разорвана до бедра, а кожа побелела от известковой пыли, никаких видимых травм у него не было.

Он осторожно шагнул к Уэсли, стараясь не наступить на него. Спина его была сгорблена, воспаленные глаза слезились, рот был приоткрыт, но с момента взрыва он еще не проронил ни слова.

Он склонился ниже и прижал ухо к самым губам Уэсли.

— За всем этим стоит Сандерленд, — хрипло прошептал Уэсли.

Уоттс отпрянул назад и растерянно посмотрел на него, а затем снова склонился, повернувшись другим ухом. Видимо, из-за глухоты он ничего не разобрал с первого раза.

— За всем этим стоит Сандерленд, — повторил Уэсли. Казалось, премьер-министр затаил дыхание, чтобы остатки его поврежденного слуха не заглушил ни один посторонний звук. Затем он повернул голову к Уэсли.

— Я слышу тебя, — произнес он и снова приблизил здоровое ухо к его губам.

— Включите телевизор. Там, за панелью на стене, есть экран. — Уэсли кивнул в сторону торцевой стены. — Пульт на чайном столике.

Уоттс медленно выпрямился, хотя оставался сильно сгорбленным. Как он ни старался, разогнуться во весь рост у него не получалось.

Он нашел пульт и включил экран.

Обычно этот монитор использовался для демонстрации материалов служебного характера или трансляций из Ситуационной комнаты, но по умолчанию он был настроен на канал «Эн-би-си». Так оказалось и на этот раз.

Уэсли повернул голову, чтобы хоть краем глаза видеть изображение на экране.

Картина была ужасающей. Повсюду в панике бегали люди. Дым от пожарища стлался над Эллипсом, позволяя разглядеть происходящее лишь урывками. Возле монумента Вашингтона выстроилось множество солдат. Все они были в бронежилетах и четко знали свою задачу.

За секунду до того, как солдаты на экране пошли на штурм засевших в монументе террористов, Уэсли услышал, как это происходит наяву — там, на улице, в восьмистах метрах отсюда. В сторону смотровых окон на вершине обелиска полетели газовые гранаты, изнутри донеслись частые выстрелы. За исключением бойцов штурмового антитеррористического подразделения, площадь вокруг памятника была полностью зачищена.

Репортер, ведший репортаж в ста метрах от места событий, орал так, словно стреляли прямо в него. Камера сквозь пелену дыма перевела фокус на Белый дом, выдав крупный план, пока внутри этого колосса свободы шло безжалостное истребление людей.

Объектив выхватил разрушения в резиденции президента. Шеренги тел перед бушующим пламенем и борющимися с огнем пожарными становились всё длиннее. Звука у трансляции не было, но Уэсли с секундным опозданием слышал взрывы и крики прямо за окном. Это было невыносимо, и будь у него силы, он бы разрыдался от бессилия. Если бы он только мог это предотвратить! Этот хаос, этот кошмар, эту страшную секунду... Телекамеры, как обычно, фиксировали каждую деталь. Всё это напоминало развлекательное шоу в прайм-тайм, которое окончательно вышло из-под контроля.

— Выключите это немедленно! — крикнул Сандерленд, но осекся, заметив, что пульт в руках у британского премьера.

И тут картинка на экране сменилась. В кадре появился сам глава телеканала «Эн-би-си» Аластер Хопкинс. Хмуря густые брови, он посмотрел прямо в объектив, обращаясь ко всей Америке, и произнес слова, которые Уэсли надеялся услышать все эти долгие недели:

— Мы получили сенсационные новости. Буквально минуту назад по каналам прямой связи с пресс-службой Белого дома к нам поступили доказательства того, что за целым рядом недавних трагических