Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

писательницей. Самым старшим по званию и должности был Перси Кокс, получивший должность первого Верховного комиссара Ирака. В отличие от своих коллег-археологов Лоуренса и Белл, попавших в британский колониальный бизнес по воле случая, господин Кокс был профессиональным колониальным чиновником с очень длинным послужным списком. Он имел военное образование, но в армии служил недолго, поступив вскоре на колониальную службу. Больше четверти века господин Кокс провел на различных должностях в Индии, на Африканском Роге, в районе Персидского залива. Половину этого времени он прослужил политическим резидентом, так называлась его должность, в Персидском заливе, где он приобрел обширные арабские связи. В то время как господин Лоуренс курировал Хашимитов, господин Кокс курировал Саудитов.

Перси Кокс был профессиональным британским империалистом.

Когда весной 1921 года Уинстон Черчилль прибыл в Каир, чтобы воплотить в жизнь британское видение Ближнего Востока, его встречали там «сорок разбойников», как он ласково назвал колониальную номенклатуру. Среди этих «сорока разбойников» были и трое вышеупомянутых известных «ориенталистов», с которыми господин Черчилль лично решал месопотамский вопрос, уединившись столь узким коллективом на отдельное совещание. В отличие от Палестинского мандата, который представлял собой чисто английскую администрацию, в Месопотамском мандате было решено создать королевство Ирак – некую форму местной администрации, которую требовалось еще понять, как правильно организовать, в силу имевшихся в регионе сложностей. Требовалось создать для местного населения иллюзию независимости и самоуправления, для чего и подошла идея с королевством. Дело оставалось, казалось, за малым – найти Ираку собственного монарха, коего здесь не имелось со времен Чингисхана. Все трое «разбойников» – Лоуренс, Кокс и Белл – единогласно выдвинули кандидатуру Фейсала аль-Хашими в качестве месопотамского короля. При этом надо понимать, что Кокс являлся ярым сторонником Саудитов, считавшихся злейшими врагами Хашимитов. Госпожа Белл также полагала, что за Саудитами в Аравии будущее, что ставило под вопрос будущее патриарха Хашимитов в Мекке. Несмотря, однако, на такие серьезные ближневосточные расхождения, все «разбойники» пришли к единому мнению, что лучшей кандидатуры, нежели Фейсал аль-Хашими, чтобы построить королевство в Ираке, им не найти. Король должен был быть суннитом, поскольку именно сунниты имели в Месопотамии самое большое влияние. Англичане сильно рассчитывали на происхождение Фейсала, на его 38-е колено пророка Мохаммеда что должно было придать ему достаточного веса в глазах как суннитов, так и шиитов. Немалое значение, естественно, играла и Мекка, хранителями которой выступали Хашимиты. Фейсал аль-Хашими был суннитом, прямым потомком пророка Мохаммеда, хранителем Мекки – он был лучшее, что имелось у англичан на Ближнем Востоке. Однако все расчеты «разбойников», этих великих ориенталистов, арабистов, коими их считают британские историки, провалились с треском. Подавляющее большинство месопотамского населения никогда в действительности не слышали о Фейсале аль-Хашими. Когда он прибыл в Ирак через Басру, шииты его встретили совершенно равнодушно. Приезд короля никого абсолютно в городе не интересовал. Церемония коронации в Багдаде была еще более унизительной, нежели прием в Басре. На церемонии присутствовало всего несколько сот человек, половина из которых был батальон английской охраны, остальные – диковинная смесь мрачных британских чиновников и озадаченной происходящим местной знати. Церемонию провели в спешке, опасаясь беспорядков, оркестр сыграл гимн Великобритании за неимением другого (иракского), новоиспеченный король получил корону, после чего приступил к своим непростым обязанностям.

Коронация короля Фейсала в Багдаде, 1921 г.

Король Фейсал I стал первым на Ближнем Востоке идейным панарабистом, оказавшимся надолго у власти. Однако никаких серьезных результатов на этом поприще добиться ему за годы своего правления не удалось. Виной всему был иракский народ, точнее, люди, оказавшиеся его подданными, которые категорически отказывались воспринимать не то что идеи панарабизма, но даже мысль, что они составляют единый – иракский – народ. Проживавшее на юге страны шиитское большинство тяготело в действительности больше к Ирану, нежели к идее создания единого арабского государства. Курды, оказавшиеся разделенными на четыре части – в Сирии, Иране, Ираке и Турции, – имели свои собственные национальные устремления, за что и боролись с правящими режимами в каждом из тех государств, где им теперь довелось проживать. Иракские туркоманы на севере тяготели к Турции, ассирийцы – единственное значительное христианское меньшинство – думали только о том, как выжить в мусульманском окружении. Ирак был не той страной, в которой можно было бы продвигать идеи панарабизма. Для этого здесь было недостаточно арабов, а главное, совсем мало суннитов, чьей идеологией в принципе и являлся панарабизм. Единственное, в чем король Фейсал был с иракским народом единым, – это была ненависть к англичанам. Возможно, слово ненависть в случае короля, в отличие от иракского народа, и является некоторым преувеличением, но одно остается фактом: все свои силы Фейсал потратил на борьбу с британским правительством. Борьба эта, однако, была делом фантастически тонким, поистине настоящим восточным искусством политического перевоплощения. С первого дня своего правления Фейсал оказался под двойным английским колпаком. Во-первых, реальная власть в Ираке принадлежала не ему, а Верховному британскому комиссару. Во-вторых, госпожа Белл стала его, скажем так, заместителем по всем вопросам. Именно она в большей, нежели кто иной, степени управляла страной в первое время. Современные историки уверяют, что она единственная из англичан пользуется по сегодняшний день уважением среди арабов, что не совсем в реальности соответствует правде. Да, она была куда более искусным политическим агентом, нежели многие другие колониальные чиновники, кому приходилось отдавать жестокие приказы бомбить восставших бедуинов в пустыне, но сути дела это не меняло. Госпожа Белл сделала для своей империи больше, нежели полковник Лоуренс и генерал Кокс вместе взятые, несмотря на то что не сделала за свою карьеру ни единого выстрела. Современные границы Ирака, к примеру, в значительной мере дело ее рук. Насколько они оказались справедливыми, а главное, сколько людей погибло из-за них в течение столетия, что минуло с момента их появления, вот в чем заключается главный вопрос относительно плодотворной ближневосточной деятельности госпожи Белл. И все же, несмотря на все сложности, нужно признать, что правление короля Фейсала было для Ирака явлением прогрессивным. Будучи человеком крайне толерантных взглядов, ему удалось за годы своего правления сгладить противоречия между курдами, суннитами и шиитами. Сложно даже представить, если бы на его месте оказался человек иных, более радикальных взглядов, коих на Ближнем Востоке было большинство, чем это могло обернуться. Король Фейсал сумел, правда, не без помощи англичан, стабилизировать отношения с соседними государствами, что было огромным дипломатическим достижением. Иран и Турция, два могущественных соседа, две военные диктатуры на марше,