Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

пыльное стекло микроавтобуса на пробегавшие мимо пальмы, пока за ними не показалась бесконечная лазурная гладь океана. Где-то там, среди бескрайней синевы, и лежала их цель. Что и говорить, для Янсена выбрали по-настоящему уединенное прибежище.

Меньше чем через час они уже сидели на борту огромного моторного катера с новенькой эмблемой концерна «Янсен» на носу и смотрели, как тает в дымке берег Бонайре.

Уэсли, прищурившись, слушал местных темнокожих матросов, весело переговаривавшихся на папиаменто[88] и то и дело взрывавшихся хохотом. Синее небо Карибов казалось сейчас удивительно близким, а под килем глухо бились прозрачные волны. Океан буквально кишел жизнью. Уэсли опустил руку за борт, касаясь пальцами воды. Так он мог бы сидеть целую вечность.

Он ласково посмотрел на выгоревшие под солнцем волосы Догги и улыбнулся. Хотя поначалу оба они сомневались, сейчас он был искренне рад этой поездке. Видит бог, им обоим требовалась смена обстановки.

Спустя всего два часа после штурма Белого дома новостные ленты снова заработали без остановки — тем для репортажей хватало. Первая новость разлетелась по интернету: все узнали, что в Сиэтле взорван дом, а под его обломками обнаружено тело Муни Куэйла.

Для участников ополчения случившееся стало тяжелейшим ударом, лишившим их всякого присутствия духа. Спустя пару часов наименее организованные отряды начали складывать оружие. После еще одной ночи ожесточенных столкновений с самыми непримиримыми группировками было объявлено перемирие. Воспользовавшись объявленной всеобщей амнистией, сотни тысяч обычных граждан начали сдавать оружие. Даже отец Уэсли последовал своё оружие.

И жизнь во всей стране стала постепенно, со скрипом возвращаться в нормальное русло. Людей охватило чувство невероятного облегчения. Словно разрушительный ураган, грозивший стереть все с лица земли, прошел стороной.

Ровно через сутки после нападения, во второй половине дня в понедельник, 30 марта, Конгресс США собрался на экстренное заседание и аннулировал указ Янсена о назначении Томаса Сандерленда вице-президентом. Таким образом, ушедший в отставку Майкл К. Лернер вернулся на прежнее место в цепочке преемственности власти. Любые спекуляции о том, ушел ли он сам или его уволил Янсен, были отброшены. Конгресс единодушно принял ту версию отставки Лернера, которая была наиболее выгодна для страны. Кто еще, кроме Лернера, так твердо обозначил свою позицию в самый критический момент? Его репутация осталась безупречной. О скольких политиках можно было сказать то же самое? Позже в тот же день Лернер принес присягу в качестве президента. Масштабный пересмотр решений эпохи Янсена уже начался.

К тому времени раненого Уэсли уже доставили самолётом из тюрьмы в Уэйверли обратно в вашингтонский госпиталь. Там он оставался до начала разбирательств.

— Как думаешь, каким предстанет перед нами Янсен, Уэсли? — спросила Догги, ласково вынимая его руку из воды.

— Не знаю. Наверное, все тем же Янсеном. Разве что теперь — в шортах.

Она сдвинула солнцезащитные очки на кончик носа и шутливо показала ему язык. Они обсуждали это уже тысячу раз. Как выглядит человек, которого изгнали из собственной страны без права возвращения? Уэсли не имел ни малейшего представления.

— Мне кажется, с ним все в порядке. Иначе он вряд ли стал бы нас приглашать, верно? — вмешалась в разговор Розали. Она закатала широкие штанины и сидела, свесив полные ноги за борт. Лучшей рекламы беззаботного отдыха невозможно было представить.

— Время покажет, — проворчал сидевший позади Т., отгоняя рукой табачный дым от глаз.

Решения Конгресса по итогам слушаний оказались суровыми. Из всего состава прежнего кабинета министров помиловали лишь двоих, остальных же уволили без права на пенсию. Многих ждало судебное преследование. Власти хотели устроить показательный процесс, и это возымело действие. Самыми трагическими событиями стали самоубийство министра внутренних дел Бетти Такер и смертельный сердечный приступ Билли Джонсона, случившийся у него в момент вручения обвинительного акта. Газеты писали, что на этот раз карающий меч правосудия промахнулся и что Джонсона наверняка оправдали бы. Уэсли был с этим полностью согласен. Если не считать Билли Джонсона, то кто еще сделал так много, чтобы устранить последствия катастрофы?

Уэсли и Догги с самого первого дня выступали ключевыми свидетелями обвинения, но когда дело дошло до обвинений против самого Янсена, они ничем не смогли помочь. Как они могли разграничить действия Янсена и Сандерленда, не располагая конкретными фактами?

Следователи пытались заставить главу администрации президента Лэнса Бёртона и еще нескольких высокопоставленных чиновников из близкого окружения президента заявить, будто Янсен умышленно вел страну к катастрофе, но никто на сделку не пошел. Единственное, что удалось твердо установить на основании свидетельских показаний, — это то, что президенту Янсену давали ужасные советы, а сам он настолько тяжело переживал убийство супруги, что его следовало признать невменяемым на протяжении всего срока правления.

Но что же, черт возьми, делать с ним дальше? Неужели человек, принесший столько бед, останется безнаказанным? «Конечно нет», — с этим мнением было согласно почти все общество. Демонстрации с требованиями сурового наказания для Янсена вспыхивали по всей стране подобно лесному пожару. Какое-то время казалось, что хрупкий гражданский мир снова висит на волоске. Но тут вмешался президент Лернер: он подписал указ об амнистии Янсена в связи с его невменяемостью.

В Конгрессе поднялся невероятный шум. Кто-то утверждал, будто Лернер принял это решение из скрытой симпатии к реформам Янсена, другие припоминали, что охотничий домик, в котором прятался Лернер, принадлежит сети аптек «Янсен». Однако президент дал жесткий отпор критикам. Амнистия ни в коем случае не была безусловной. Янсен обязан был навсегда покинуть страну и впредь держаться подальше от политики. На этом споры утихли.

Позиции президента Лернера после этого решения только укрепились.

И все же у многих оставались вопросы.

— Разве это не чудо? — Догги шутливо толкнула Т. Перкинса голой пяткой. — Что скажешь, Т.?

Т. отпустил поручни катера и обернулся к ним:

— Ну, по крайней мере, здесь чертовски синее море!

Уэсли рассмеялся и тут же прижал ладонь к груди. Когда он долго сидел прямо, поврежденные мышцы начинали неприятно ныть.

— Все в порядке, дорогой? — заботливо спросила Догги.

Уэсли кивнул. Лучше и быть не могло. Ведь они сидели здесь вместе. Под этим бескрайним, дарующим жизнь небом. Они выжили. Догги согласилась связать с ним свою судьбу. И все пережитые кошмары теперь постепенно таяли, уходя в прошлое.

Он с нежностью посмотрел на своих спутников. На Розали, придерживавшую украшенную цветами шляпку, на Т., чьи щеки уже успели слегка подрумяниться на солнце. Их компания заметно поредела со времен той поездки в Китай