44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

В нынешней ситуации правительственные войска часто входят в район, зачищают вьетконговцев и уходят через неделю, установив новую проправительственную администрацию. Через день или около того вьетконговцы снова захватывают деревню и расстреливают деревенского вождя после соответствующих пыток.

Согласно американскому плану борьбы с повстанцами, платой за такую казнь деревенского лидера будет уничтожение крупного промышленного или стратегического объекта Северного Вьетнама. Список потенциальных целей будет объявлен заранее с помощью листовок, разбросанных над целевыми районами. Таким образом, рабочие будут предупреждены о возможных бомбардировках. Такая тактика «раннего предупреждения», как утверждается, нанесет серьезный ущерб промышленному производству в Северном Вьетнаме, поскольку трудно представить, что рабочие, которые знают, что в определенный день их могут бомбить в любое время в течение рабочей смены, добровольно останутся на работе.

Поскольку вышеизложенное явно «просочилось», Ханой и Пекин, скорее всего, восприняли его как полуофициальное, если не официальное сообщение. Было бы трудно дать более подробное, конкретное и разоблачительное описание угроз и изложение теории. Однако вопрос о том, в какой степени подобные истории могли повлиять на поведение Ханоя и Пекина, остается открытым. Это явно не предотвратило последующее нападение на американские эсминцы в Тонкинском заливе.

Глава IV

Традиционные кризисы

Основные термины и определения

В этой главе я хочу рассмотреть ступени 4–9, которые находятся между порогами «Не раскачивайте лодку» и «Ядерная война немыслима». Таким образом, я рассмотрю, что происходит, когда разногласиям позволяют достичь кризисной стадии[12] — когда оппоненты не согласны мирно расходиться во мнениях и обе стороны чувствуют, что что-то произойдет, прежде чем разногласия улягутся.

Конечно, в мире, где существует термоядерный баланс, крупные государства, скорее всего, не захотят начинать кризис, который может разрастись, возможно, непреднамеренно, возможно, выйти из-под контроля и перерасти в тотальную войну. Нация будет особенно осторожна, если почувствует, что ее потенциальный ядерный противник имеет или может иметь важные обязательства в этом вопросе. В этом случае она будет понимать, что другой может быть готов пойти на эскалацию, прежде чем отступит. Поэтому, скорее всего, он решит, что даже если он в конце концов победит в эскалации, риск может быть слишком велик по сравнению с тем, что он может получить. Хуже того, «победа» может оказаться пирровой. Таким образом, существует тенденция не допускать начала кризисов — сильное давление, чтобы не «раскачивать ядерную лодку».

Этот страх непреднамеренного извержения может быть использован для влияния на поведение оппонента. Хотя преднамеренное использование такой стратегии является старым и рассматривалось много раз с разной степенью изощренности, первое серьезное современное обращение к ней, кажется, было в статье Томаса К. Шеллинга «Угрозы, которые оставляют что-то на волю случая», которая включена в его книгу «Стратегия конфликта».

В самой крайней форме манипуляция страхом непреднамеренного извержения может выглядеть следующим образом: предположим, две страны имеют такие стратегические системы и военные планы, что тотальная война между ними была бы взаимным убийством. Представим, что эти две системы построены так, что в напряженной ситуации существует некоторая вероятность, скажем один шанс из тысячи в неделю, что они случайно взорвутся. Предположим также, что обе страны настаивают на сохранении этой вероятности полного и взаимного убийства до тех пор, пока другая сторона не отступит или не пойдет на компромисс. Теперь мы имеем ситуацию, в которой существует интенсивное «соревнование в принятии риска».

В реальной кризисной ситуации все было бы не так однозначно. Никто толком не знает, какова вероятность войны при различных обстоятельствах. Мы даже не знаем, повышается она или понижается в напряженной ситуации. Например, вполне возможно, что дополнительная осторожность и забота, связанные с напряженной ситуацией, могут с лихвой компенсировать кажущуюся дополнительную опасность, возникающую из-за того, что оружие находится в состоянии боевой готовности, люди работают в напряжении, и ослабление, которое происходит в той важной защите от несчастного случая, той высокой степени «ядерного недоверия», которая заставляет операторов и лиц, принимающих решения, не верить приказам или сигналам о начале ядерной войны. На практике эта стратегия зависит от кажущегося увеличения вероятности или риска войны, независимо от того, произойдет это на самом деле или нет: это создает впечатление, что опасно допускать затягивание ситуации. В некоторых случаях эта кажущаяся вероятность на самом деле может быть хорошей объективной оценкой реальной ситуации. В других случаях, какой бы большой и пугающей ни была кажущаяся вероятность, она может быть серьезной недооценкой реального риска войны. А в иных случаях она может оказаться завышенной.

Хотя эта концепция манипулирования риском войны для получения внешнеполитических преимуществ кажется странной, странность проистекает из масштаба угрозы и того, что она явно выражена. Сама тактика используется регулярно, о чем говорит название порога «Не раскачивай лодку». В отсутствие абсолютной капитуляции или одностороннего разоружения всегда существует некоторая вероятность, неважно насколько малая, непреднамеренного извержения, и все, что делает страна, должно влиять на эту вероятность. Также очевидно, что нельзя вести дела таким образом, чтобы неизменно минимизировать эту вероятность. Действительно, иногда невозможно знать наверняка, какие действия на самом деле сведут к минимуму такую вероятность.

Страх перед непреднамеренной войной может быть очень эффективным средством давления отчасти потому, что все знают, что ни одна из сторон в действительности не понимает свои нынешние системы вооружений и не оценивает различные способы, которыми может произойти непреднамеренная война. Строго реалистичная оценка рисков, которым подвергаются ежедневно, невозможна.

Представьте, например, что случайная война действительно произошла, и кто-то затем попытался убедить следственную комиссию, что система на самом деле была вполне безопасной, но произошел невероятно неудачный случай, а не то, что система была опасной и произошло неизбежное. Даже если бы это было правдой, было бы почти невозможно убедить кого-либо после случившегося, что система с буквально тысячами вооруженных и боеготовых ракет и самолетов, широко распространенных в мире, на самом деле была безопасной и что произошло невероятное невезение. А это, скорее всего, было бы не так.

Единственная мысль, которую я пытаюсь донести, заключается в том, что никто не знает, какова вероятность того, что все