Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

в одной области за другой излишним и само собой засыпает. Место правительства над лицами заступает распоряжение вещами и руководство процессами производства. Государство не “отменяется”, оно отмирает»[153].

В. И. Ленин никогда не оспаривал приведенных выше положений Маркса и Энгельса о государстве. Многие годы эта проблема вообще не казалась Ленину актуальной. В годы Первой мировой войны, находясь в эмиграции, Ленин с особой тщательностью изучил высказывания Маркса и Энгельса о государстве. Вернувшись в Россию и оказавшись в подполье в знаменитом шалаше у озера Разлив в августе-сентябре 1917 года, Ленин написал одну из своих главных теоретических (и утопических) работ «Государство и революция». В это время Ленин исходил не только из близкой уже перспективы победы социалистической революции в России, но также и из перспективы победы такой революции в одной, отдельно взятой стране. Одновременная победа социалистической революции во всех главных капиталистических странах казалась невозможной. Естественно, что все это делало особенно актуальным обсуждение проблем государственных форм диктатуры пролетариата.

«Мы не утописты, – писал Ленин. – Мы не мечтаем о том, как бы сразу обойтись без всякого управления, без всякого подчинения, эти анархистские мечты на деле служат лишь оттягиванию социалистической революции до тех пор, пока люди станут иными»[154].

Ленин принимал и поддерживал идею о постепенном отмирании государства, он писал, что пролетариату нужно лишь «отмирающее государство», то есть устроенное так, «чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать», убежденный в том, что стихийно возникшие в ходе революции Советы и являются наилучшей формой для нового государства, Ленин утверждал, что только советская власть сможет начать подготовку к полному отмиранию всякой государственности, привлекая массовые организации трудящихся к постоянному и безусловному участию в государственном управлении. Что касается вопроса о возможном перерождении пролетарского государства, то в 1917 году эта проблема еще не казалась Ленину особенно актуальной, и он повторил в своей книге на этот счет лишь некоторые мысли Маркса и Энгельса. «Рабочие завоевав политическую власть, – писал Ленин, – разобьют старый бюрократический аппарат, сломают его до основания, не оставят от него камня на камне, заменяя его новым, состоящим из тех же самых рабочих и служащих, против превращения коих в бюрократов будут приняты тотчас меры, подробно разработанные Марксом и Энгельсом: 1) не только выборность, но и сменяемость в любое время; 2) плата не выше платы рабочего; 3) переход немедленно в любое время, чтобы все исполняли функции контроля и надзора, чтобы все на время становились бюрократами и чтобы поэтому никто не мог стать “бюрократом”»[155].

Конечно, Ленин на многие проблемы смотрел тогда еще очень упрощенно. Ему, например, казалось, что при социализме функции государственного управления будут очень простыми, вполне доступными всем грамотным людям, в этих функциях не будет ничего начальственного, и поэтому-то зарплата для всех чиновников не должна превышать зарплаты рабочего. Ленин был уверен, что пролетарскому государству не потребуется разделение труда между исполнительной и законодательной властями, хотя именно принцип разделения властей был одним из важных завоеваний демократии. Главным органом нового государства будет сам вооруженный пролетариат, который и будет нанимать на работу разного рода чиновников, надсмотрщиков и бухгалтеров. «Эксплуататора, – пояснял свою мысль Ленин, – не в состоянии подавить народ без сложнейшей машины для выполнения такой задачи, но народ подавить эксплуататоров может и при очень простой машине, почти что без машины, без особого аппарата, простой организацией вооруженных масс»[156].

Всего через два месяца после того, как Ленин закончил свою «брошюру» о государстве, он уже возглавлял образованное после победы Октябрьской революции советское правительство и руководил не только разрушением аппарата буржуазно-монархического Российского государства, но и созданием разного рода органов нового – светского государства. И уже первые недели и месяцы существования этого государства показали, насколько более сложной, трудной и противоречивой является проблема формирования нового государства. Старый бюрократический аппарат был действительно разбит и повсеместно заменен Советами разных уровней. Однако образовать при этом новые аппараты управления из «самих рабочих и служащих» оказалось делом невозможным. Российское общество оказалось не готовым к широкому применению принципов самоуправления, и для создания нового аппарата управления приходилось использовать «обломки» прежнего государственного аппарата. Большое число бывших чиновников уже в 1918 году работало почти во всех органах советской власти. Вооруженные рабочие не могли заменить в условиях гражданской войны и интервенции профессионально организованную армию, и для создания в короткие сроки новой – Красной Армии – пришлось привлечь десятки тысяч офицеров из прежней русской армии. Для того чтобы все эти буржуазные специалисты добросовестно и активно работали в управлении, в армии и в народном хозяйстве, одного принуждении оказалось недостаточно. И уже с весны 1918 года большевикам пришлось вводить для «спецов» очень высокие ставки заработной платы, во много раз превышающие среднюю заработную плату рабочего. Ограничения в заработной плате сохранялись до конца 20-х годов только для членов партии («партийный максимум»), но и здесь были введены различные размеры оплаты в зависимости от места в партийной иерархии. При этом высшие ставки зарплаты в партии в три-четыре раза превышали среднюю зарплату рабочего.

Чтобы обеспечивать «пролетарский» характер Советского государства партия большевиков, в руки которой перешла государственная власть, стала назначать на высшие государственные посты в первую очередь членов партии. В результате партия перестала быть только общественной организацией или союзом единомышленников. Высший партийный аппарат превращался постепенно в важнейшую часть государственной системы, и Ленин был вынужден поддерживать и оправдывать это сращивание партийных и государственных верхов. Он писал, что партия, закаленная в огне двух революций, не только цементирует и связывает в единое целое все органы нового государства, она является и основным носителем социалистической идеи. Неудивительно поэтому, что именно Центральный Комитет РКП(б) и съезды партии постепенно стали в Советской России и основными директивными органами государства. Это превращение высших партийных органов в фактические законодательные органы ослабляло роль и влияние тех представительных органов, которые были созданы в системе советской власти, например, съездов Советов, ВЦИК или ЦИК СССР. Эти высшие органы советской власти не столько разрабатывали самостоятельно, сколько обсуждали и утверждали рекомендованные ЦК РКП(б) или съездами партии постановления и директивы.

Нарушались в новом Советском государстве и многие принципы демократии. Еще в 1917 году Советы были ареной борьбы нескольких партий, заявлявших о себе, как о партиях рабочего класса и крестьянства (меньшевики, эсеры, анархисты, бундовцы, украинские социалисты-интернационалисты). Однако постепенно большевики вытеснили из Советов все другие партии. Советское государство стало однопартийным. Надо учесть при этом, что в условиях России не только буржуазия и помещики были меньшинством населения. Меньшинством был и пролетариат. Подавляющее большинство населения страны составляли крестьяне и различные группы городской мелкой буржуазии. Эти классы одобряли многие, но далеко