Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

составом… Нет сомнения что наша партия теперь по большинству своего состава недостаточно пролетарская, а громадным, безраздельным авторитетом того тончайшего слоя, который можно назвать старой партийной гвардией. Достаточно небольшой внутренней борьбы в этом слое, и авторитет его будет если не подорван, то во всяком случае ослаблен настолько, что решение будет уже зависеть не от него»[161].

Отметим, что эти слова были написаны всего за год до начала самой жестокой внутренней борьбы именно в этом тончайшем слое старой партийной гвардии, борьбы, завершившейся террором 1937–1938 гг.

Если о составе партии Ленин говорил с тревогой и беспокойством, то об основном составе советского государственного аппарата он отзывался еще более резко и отрицательно. Ленин писал: «Мы называем своим аппарат, который на самом деле насквозь еще чужд нам и представляет из себя буржуазную и царскую мешанину… Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической и великорусской швали, как муха в молоке»[162].

Конечно, Ленин говорил здесь не о фатальной неизбежности буржуазного или мелкобуржуазного перерождения коммунистической партии и советского государственного аппарата. Он говорил лишь о реальных угрозах и опасностях, против которых надо бороться, защищая социалистический характер революции и того общества, которое возникало в России после революции. Эта борьба велась и через партию, через профсоюзы и печать, через школу и все другие формы народного образования, через систему политорганов в Красной Армии. Всеми возможными средствами социалистические идеи продвигались в жизнь, в сознание масс и особенно в сознание молодежи. Но в обществе шли и другие процессы в ином направлении. И как ни печально это признать, но процессы перерождения начали активно прогрессировать именно в верхах партии и государства. Как и предвидел еще в XIX веке М. Бакунин да и немалое число других мыслителей, на многих вчерашних революционеров разлагающее влияние стала оказывать именно их власть над другими людьми, Сталин умело использовал эти тенденции и процессы для установлении режима тоталитарной единоличной диктатуры, но не Сталин породил сами эти процессы. Их отчетливо видел еще Ленин. В самые последние месяцы своей жизни он лихорадочно думал о том, каким образом можно было бы бороться с перерождением партийных верхов, с негодными методами командования массами которые становились абсолютно нетерпимыми в условиях новой экономической политики. Однако никакого решения на этот счет Ленин так и не смог найти.

О понятии «марксизм-ленинизм»

Уже из сказанного выше ясно, что понятия «марксизм» и «ленинизм» – это не синонимы. Понятие «марксизм» стало использоваться еще при жизни К. Маркса и Ф. Энгельса. Понятие «ленинизм» начало входить в научный оборот только после смерти Ленина, и надо было как-то обозначить границы «основ ленинизма». Возникла необходимость в выработке какой-то обшей формулы, которую могли принять все коммунистические партии. Во всех документах ВКП(б) и Коминтерна до 1924 года имелась ссылка только на «революционное учение Маркса». Сразу же возникло несколько предложений: «ленинизм – есть претворенный в жизнь марксизм», «ленинизм – есть марксизм в действии», «ленинизм – это применение марксизма к обстановке в России», «марксизм в теории, ленинизм в тактике» и т. п. Все эти формулы были, однако, отвергнуты, так как в них делался упор на практическое, а не теоретическое значение ленинского наследия. Сталин уточнил предложенную одним из его сотрудников Ф. Ксенофонтовым формулу: «Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарской революции, точнее ленинизм есть теория и практика пролетарской революции вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата в особенности»[163].

Эта формула и утвердилась на десятилетия в нашей теории не столько потому, что она была особенно точной, сколько потому, что ее предложил Сталин. Известно, что Ленин стремился развить революционную теорию марксизма, но не во всех направлениях. Поэтому многие важные аспекты учения Маркса и Энгельса, весьма актуальные в условиях Х1Х века и в условиях более развитых стран Западной Европы, не привлекли внимания Ленина, взгляды которого хотя и не определялись полностью, но все же зависели от обстановки и условий, сложившихся именно в России.

В различного рода партийных учебных заведениях и кружках появился в середине 20-х годов и отдельный курс основ ленинизма. Преподавались в это же время и такие предметы, как основы марксизма, основы коммунизма, диалектический и исторический материализм, история ВКП(б) и другие. Единой системы по изучению партийной идеологии еще не было, да и учебные пособия были еще разные. Естественным было возникновение тогда же потребности в какой-то новой формуле, определяющей не только теоретическое содержание ленинизма, но охватывающей наследие Маркса, Энгельса и Ленина взятых вместе. Первым такую формулу выдвинул Григорий Зиновьев, предложив казавшееся тогда крайне неуклюжим понятие «марксо-ленинизм»[164].

Это понятие оказалось удачной находкой и использовалось в пропагандистских роботах. Однако в основных программных документах ВКП(б) и Коминтерна в 20-е годы марксизм и ленинизм упоминались еще отдельно, то есть без дефиса. Не было понятия «марксизм-ленинизм» и в тексте устава ВКП(б) принятого на XIV съезде партии в конце 1925 года. В первых советских энциклопедиях были отдельные статьи: «Маркс и марксизм», «Ленин и ленинизм». Лишь с начала 30-х годов понятие «марксизм-ленинизм» стало главным термином при определении теоретической основы коммунистического движения. В уставе ВКП(б), принятом на XVII съезде партии говорилось: «Член партии обязан неустанно работать над повышением своей идейной вооруженности, над усвоением марксизма-ленинизма, важнейших политических и организационных решений партии и разъяснять их беспартийным массам»[165].

Постепенно понятие «марксизм-ленинизм» вошло в программные документы всех коммунистических партий. В новых изданиях Большой советской энциклопедии уже не было отдельных статей о марксизме и ленинизме, а имелась общая статья – «марксизм-ленинизм». Объясняя это обстоятельство, один из ведущих идеологов КПСС Борис Пономарев писал в 1979 году: «Невозможно разделить неразделяемое, расколоть это единое, органически цельное учение – противопоставить Маркса Ленину, марксизм – ленинизму. Сегодня вопрос об историческом месте ленинизма, о единстве марксистско-ленинской теории имеет весьма актуальное значение. Он стал одним из главных идейных узлов противоборства сил империализма и реакции, с одной стороны, и сил демократии, социализма и прогресса – с другой»[166].

Объединение марксизма и ленинизма под общим понятием марксизма-ленинизма облегчало не только преподавание партийной идеологии, но и внесение в нее тех или иных коррективов, вносить которые в главные положения концепции мог тогда только Сталин. Именно Сталин стал не только руководителем, но и главным автором нового единого учебника по истории партии и по основам марксизма-ленинизма «История ВКП(б). Краткий курс». Выступая на большом совещании работников партийной пропаганды в конце сентября 1936 года Сталин специально подчеркнул это обстоятельство: «Раньше вы строили свои программы на книге Сталина “Основы ленинизма”, – сказал сам Сталин, – но теперь этого недостаточно.

У книги “Основы ленинизма” была узкая задача, у “Краткого