Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

оставался все еще идеей, проектом для будущего, привлекательной концепцией, а не реальностью. Можно было спорить о наиболее вероятных чертах этого более справедливого общественного устройства, путях и методах его достижения и строительства, но все это были теоретические споры, в которых неизбежно сохранялся значительный элемент утопизма.

В XX веке положение изменилось. На протяжении этого века в десятках стран Европы, Азии, Латинской Америки, даже Африки были предприняты попытки построить полностью или хотя бы частично общество социальной справедливости. Коммунистические, социалистические и социал-демократические партии приходили в этих странах к власти и пытались осуществить свои программы. Далеко не все из этих попыток закончились удачно. Но также и там, где социалистов и коммунистов постигла неудача, она, как правило, не вела к полному отрицанию их идей и к полному разрушению созданных ими общественных и экономических структур. Это позволяет не только вновь вернуться к обсуждению идей и концепций социализма, но и обсуждать их с учетом накопленного опыта и практики, которая одна лишь является критерием истины. Ниже я попытаюсь только наметить некоторые контуры такого обсуждения.

Многообразие социализма

Марксизм развивался еще в середине XIX века в непрерывной полемике с другими, отличными от него социалистическими и революционно-демократическими концепциями и движениями. Достоинства нового учения о капитализме и социализме привлекали к нему все новых и новых сторонников, но не исчезли и не молчали оппоненты К. Маркса и Ф. Энгельса, в том числе и среди социалистов. Отцы-основатели марксизма объявляли свое учение о социализме не просто «научным», но и единственно возможным научным социализмом. Это вело их на путь идеологической нетерпимости. Решительно отвергались все другие концепции и направления социалистической мысли, которых было немало и в середине, и в конце XIX века.

Как известно, марксизму удалось потеснить своих оппонентов, и уже в 70—80-е годы XIX века именно марксизм доминировал в социал-демократическом и рабочем движении Западной Европы. Сторонники марксизма задавали тон и на первых конгрессах II Интернационала, созданного в 1889 году. Фридрих Энгельс в последние годы жизни поддерживал связи и был окружен самой сильной и авторитетной по тому времени группой теоретиков и руководителей социал-демократических партий Европы, среди которых доминировали германские социал-демократы марксисты: Карл Каутский, Эдуард Бернштейн, Вильгельм Либкнехт, Август Бебель, Поль Лафарг, Франц Меринг и другие. Все они считали себя тогда учениками Маркса и Энгельса.

И на конгрессах I Интернационала, который существовал с 1864 по 1876 год, и на конгрессах II Интернационала были представлены не только марксисты. Здесь были представлены и многие другие направления рабочего движения и социалистической мысли, о которых советская печать и коммунистическая печать других стран неизменно писала впоследствии только как об оппортунистах, сектантах, анархистах, придавая всем этим определениям и терминам негативный оттенок. О взглядах и тактике этих немарксистских социалистических течений мы даже в середине XX века могли узнать только из книг и статей, посвященных весьма грубой и тенденциозной критике всех отличных от марксизма социалистических течений. В советской литературе мне неизвестно ни одного крупного исследования, в котором объективно и спокойно излагались бы и анализировались разнообразные доктрины и учения о социализме, относящиеся ко второй половине XIX и началу XX века. Некоторым исключением могла быть, пожалуй, только двухтомная «История Второго интернационала», подготовленная к печати в первой половине 60-х годов, то есть в годы недолгой идеологической оттепели, и вышедшая в свет тиражом всего в 5 тысяч экземпляров[176]. Во второй половине XX века в разных странах мира появились не только некоторые новые концепции социализма, но были предприняты и попытки воплотить их в жизнь. Однако даже сама мысль о возможности существования и развития различных моделей социализма отвергалась в советской литературе как «идеологическая диверсия». Нам было трудно поэтому оценить и опыт Китая по созданию социализма «с китайской спецификой», и опыт Вьетнама, и опыт компартии Югославии по развитию самоуправления, и опыт израильских кибуцев, и опыт шведских и всех других европейских социал-демократов. Недостаток данных вынуждает меня ограничиться ниже лишь очень кратким и неполным обзором некоторых течений социализма.

В свете наших нынешних представлений о многообразии социализма и возможной многоукладности как в рамках капиталистической, так и социалистической экономики, мы должны, видимо, по-иному оценить как опыты Роберта Оуэна (1771–1858), так и предложения Шарля Фурье (1772–1837). Как известно, эти социалисты не отвергали ни частную собственность, ни частные интересы. В свои фаланги и фаланстеры Ш. Фурье призывал вступать не только бедных, но и богатых людей, собственность которых не подлежала при этом обобществлению. Предполагалось, что фаланстеры Фурье должны будут заниматься промышленным производством, земледелием и торговлей и что доходы от этой деятельности будут распределяться по справедливости, но отнюдь не поровну. Одна часть доходов должна выделяться как плата за труд, другая – в качестве вознаграждения за мастерство, талант, и третья – как прибыль на капитал. Для Маркса и Энгельса, которые требовали полного обобществления средств производства при социализме, подобного рода взгляды Фурье были неприемлемы, и они оценивали их в лучшем случае как «непоследовательность». Ш. Фурье не удалось создать ни одного фаланстера. Однако в современной Швеции есть изолированные дома и сооружения, которые работают, почти как фаланстеры Фурье, и люди, избравшие такой образ жизни, проводят здесь всю свою жизнь – от рождения до смерти. Здесь есть детские сады и школы, больницы и магазины, промышленные предприятия, теплицы и зоны отдыха. Общение с миром происходит главным образом через интернет.

К социалистическим мыслям и к коммунистическим экспериментам XIX века восходят и израильские кибуцы, которые существуют на палестинской земле еще с начала XX века и до сих пор занимают в жизни Израиля скромное, но заметное место. В путеводителях по Израилю можно прочесть, что кибуц – это «трудовая коммуна, построенная на совместном владении имуществом и средствами производства, на сотрудничестве и удовлетворении всех материальных и духовных запросов членов коммуны из общих средств. Это учреждение со своей собственной властью, ответственностью за свое экономическое, культурное и общественное развитие». В современном Израиле насчитывается около 300 кибуцев, и их члены составляют всего немногим больше трех процентов от населения страны. Но их роль в истории Израиля очень высока и никем не оспаривается. Еще в 20—30-е годы XX века кибуцы играли ведущую роль как в освоении пустынных территорий, так и в приеме репатриантов, в обороне и в развитии сельского хозяйства. Сегодня здесь занимаются и некоторыми видами промышленного производства. При многих кибуцах есть школы, больницы, магазины, общественные столовые, театральные группы и т. д. Ш. Фурье был бы очень рад, если бы мог посетить израильские кибуцы. Еврейский философ Мартин Бубер назвал израильские кибуцы «экспериментом, не завершившимся провалом. Это не успех, но и не поражение»[177]. Другой исследователь кибуцев Эли Барнави писал: «Не следует списывать