В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

и, продемонстрировав эрудицию, употребил слово «Пошехонье», которое в первую очередь ассоциируется с «Пошехонской стариной» Салтыкова-Щедрина и мрачными сторонами крестьянской жизни времен крепостничества. Следом он использовал еще один литературный образ: «седеет деревня». Скорее всего, речь шла об оттоке из села молодежи.

Среди ошибок первого секретаря были названы отстранение прочих членов Президиума от сельскохозяйственных вопросов, руководство посредством записок. Не забыл Полянский и пресловутую 8-летку, и неправильную оценку Хрущевым себестоимости колхозной и совхозной продукции: «о ценах (глупость высказывали)». Упрекнул и в пренебрежении отечественными учеными, которым первый секретарь предпочитал зарубежных гостей: «Вы 10 академиков Тимирязевки не принимаете два года, а капиталиста с ходу принимаете». Следуя в целом канве доклада, Полянский вновь обратился к образной речи. Критикуя Хрущева за поддержку Лысенко, назвал академика «Аракчеевым в науке».

В заключение вновь обратившись к личности свергаемого единоличного лидера, констатировал: «тяжелый вы человек», «теперь вы другой», «заболели манией величия» и подытожил: «Вывод – уйти вам со всех постов в отставку. Вы же не сдадитесь просто».

Последние слова Полянского в записи Малина свидетельствуют о том, что Хрущев еще не подписал заявление об отставке.

В рассказе Ефремова начало и конец выступления Полянского совпадают с заметками Малина. Полянский заявил, что Хрущев в последнее время изменил свое отношение к кадрам. Сначала советовался с товарищами, но затем решил, что может все сам, ему все возможно. Хотел, видимо, возвыситься над партией. Мы имеем как бы двух Хрущевых. Первый – талантливый организатор, руководитель. Второй – грубый, нетактичный к людям человек. Отсюда и все ошибки, в особенности в сельском хозяйстве.

Рабочая протокольная запись заседания Президиума ЦК КПСС. 14 октября 1964 г. Выступление Д. С. Полянского

Ефремов отмечал, что Полянский «много оперировал цифрами и фактами, привел показатели ослабления материально-технической базы сельского хозяйства, снижения урожайности, продуктивности животноводства, уменьшения поголовья скота»[259]. Его речь была самой длинной в сравнении со всеми другими.

«Сталин себя скромнее вел, чем вы, Никита Сергеевич, – заявил Полянский Хрущеву. – Вы заболели манией величия, и, думаю, это неизлечимая болезнь. Вы умный человек, но наделали много ошибок. Подайте заявление об уходе со всех постов».

Наряду с этим в изложении Ефремова приводятся и отсутствующие у Малина подробности. «Хрущев оскорбительно отзывался об А. И. Микояне: “слякоть”, “назойливая муха” и т. д.». Резко критикуя Хрущева за положение в сельском хозяйстве, Полянский упомянул, в частности, о колхозе родного хрущевского села Калиновка, сказав: «Не по Калиновке надо судить о действительных результатах работы колхозов и совхозов».

Ефремов также рассказал, что Полянский обвинил его в том, что он мирился с действиями Хрущева и проявил беспринципное, холуйское отношение в деле с Калиновкой, когда возглавлял Курский обком КПСС. «Я бросил реплику с места: “Ты скажи о себе, о своем руководстве сельским хозяйством!” “Да, – ответил Полянский, – я скажу и о себе”. Но ничего не сказал. Члены Президиума предупредили его, что он сильно затянул свою речь. Надо заканчивать, должны высказаться еще и другие товарищи».

Согласно рассказу Ефремова, Косыгин заметил: «Надо покороче говорить, иначе мы дождемся, как это было в 1957 году, члены ЦК придут и всех нас отсюда вынесут».

Видимо, об этих словах Косыгина присутствовавший на заседании Шелепин рассказал Семичастному. Тому, похоже, они запали в душу, поскольку весьма странным образом отразились в воспоминаниях бывшего председателя КГБ. Так, в одном из последних интервью Семичастный заявил: «А вообще, не хвалясь, могу сказать: в том, что Президиум ЦК заседал два дня, а не больше – в определенной мере и моя заслуга. В Москву к тому времени съехались члены ЦК, многие из них стали названивать, одни говорили: “Что ты сидишь, они там Хрущева снимают, надо идти его выручать”. Другие, наоборот, боялись, что Хрущев может остаться у руля. Я об этих настроениях доложил по телефону Брежневу и сказал: «Быстрее собирайте Пленум, я не могу дальше сдерживать членов ЦК. Иначе еще сутки и я не выдержу напора, они к вам придут, станут “спасать” Хрущева, как было в 57-м году во время борьбы с “антипартийной группировкой”». Это было 13 октября. И знаете, мои слова подействовали на руководство Президиума как холодный душ. На следующий день – 14 октября – провели Пленум ЦК и вопрос решили»[260].

В эти утверждения Семичастного верится с трудом: здесь он явно запутался в датах, да и роль свою преувеличил. В книге его диалог с Бежневым воспроизведен следующим образом:

«– Продолжение дискуссии никому не идет на пользу: в зал может заявиться какая-нибудь делегация – спасать либо вас, либо Хрущева.

– Что предлагаешь? – тревожно спросил Брежнев.

– Я за то, чтобы пленум собрался сегодня же. Еще одну ночь я не смогу контролировать ситуацию.

Брежнев посоветовался с остальными, и через полчаса сам мне позвонил:

– Пленум откроется в шесть вечера. Мы договорились, что те, кто еще хочет выступить, получат по пять минут, а затем подведем черту»[261].

Заметим, что в книге диалог с Брежневым отнесен к 14 октября. Видимо, в газете редакторы были менее внимательны к фактам, нежели в издательстве. Мы еще вернемся к этим недостоверным утверждениям Семичастного (ну, не было желающих спасать Хрущева) и расскажем, что на самом деле ограничивало продолжительность заседания в этот день.

Выступавший вторым Микоян, согласно ефремовскому рассказу, кратко остановился на международной деятельности Хрущева и трех кризисах. Он сказал, что по Суэцкому каналу и Берлину наши действия и линия Хрущева были правильными. «В отношении посылки подводного флота на Кубу я, – сказал А. И. Микоян, – возражал. Но Р. Я. Малиновский доказывал, что это сделать можно и нужно. Несколько раз обсуждался этот вопрос у Хрущева, и вместе мы его решили, направив на Кубу ракеты. Нынешний Президиум способен управлять страной. В то же время имеют место факты грубости Хрущева. По сельскому хозяйству Никита Сергеевич допустил много ошибок, позволил заведующему сельхозотделом ЦК Мыларщикову организовать позорное “рязанское дело”».

Микоян высказался за то, чтобы не допускать впредь совместительства постов первого секретаря ЦК КПСС и Председателя СМ СССР. Анастас Иванович отрицательно отозвался о некоторых лицах из окружения Хрущева, подвергнув критике секретаря ЦК КПСС Полякова, который не внес ни одного крупного вопроса в Президиум. Это не секретарь ЦК КПСС, заявил Микоян. Обратил он внимание и на то, что существует много подхалимажа в отношении Хрущева, этим занимается пресса.

Гамаль Абдель Насер вручает Н. С. Хрущеву высшую награду ОАР

О разделении парткомов Микоян сказал, что это сделано неправильно, он возражал, однако