В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

его доводы не были учтены. Что касается предложений об освобождении Хрущева от всех постов, то Микоян заявил: «Считаю, что Никита Сергеевич должен оставаться в руководстве партией». Далее он сказал примерно так: «Надо подумать, осторожно подойти к этому вопросу. Ведь освобождение Хрущева будет богатым подарком китайцам, Мао Цзэдуну, а кроме того, все, что сделано и делается Никитой Сергеевичем, – это наше богатство. И не надо им разбрасываться. Можно ограничиться серьезным предупреждением Хрущеву о допущенных им ошибках, неправильных действиях, но об освобождении его от руководства вопрос не решать».

После этого рванулся со своего места А. Н. Шелепин, подбежал к переднему краю стола и в резкой форме выступил против Микояна за его предложение. С места в поддержку Шелепина с критикой Микояна громкие фразы высказали Ю. В. Андропов, П. Н. Демичев и другие».

Микоян также упоминает об этом. «Демичев сказал что-то вроде: “Если вы будете защищать Хрущева, мы и о вас поставим вопрос”»[262].

На карточках Малина следом за выступлением Полянского записано не выступление Микояна, а зафиксирована реплика Шелепина: «Товарищ Микоян ведет себя неправильно, послушать его». Такая формулировка («послушать его») предполагает иную картину, нежели у Ефремова. Похоже, Шелепин с места потребовал заслушать Микояна, поскольку тот каким-то образом пытался снизить накал после речи Полянского.

Мы можем констатировать, что сюжеты сказанного Микояном в обеих версиях в целом совпадают. Только в передаче Малина гораздо отчетливей видно, что Микоян попытался отвести удар от себя и одновременно не слишком резко высказываться в адрес Хрущева. Последнего он оценивал по формуле: «с одной стороны, с другой стороны».

После обязательных заклинаний о правильных решениях съездов Микоян заявил: состав Президиума стабилен и «может управлять страной». Далее он попытался опровергнуть прозвучавшие накануне заявления Шелепина.

По мнению Микояна, внешней политикой Хрущев «быстро овладел». Что касается суэцкого кризиса, то Советский Союз не был в состоянии войны с антиегипетской коалицией – был лишь риск военного столкновения. Постарался убедить собравшихся, что выступал против позиции Хрущева по берлинскому и кубинскому вопросам. Если берлинский вопрос разрешался «в общем правильно», то к Кубе «подводный флот послать – сама идея на грани авантюры». С одной стороны, Хрущев допускал опасные высказывания, с другой – «блестящие беседы с иностранцами». С одной – правильно отмечены «вспыльчивость, раздражительность», с другой – «Игнатов подзуживает», а у Хрущева «нет мстительности».

С одной стороны, по оценке Микояна, Хрущев смело выдвигает людей и «кадры неплохие», с другой – виновно «окружение» (предложил «отделить т.т. Малина и Шуйского»). «Старовский путает», «подсовывали цифры». Не забыл Микоян и свои положительные инициативы: и Косыгина-то в Председатели Совмина предлагал, и против разделения обкомов возражал (правда, только «сначала»). Закончил выступление так же: с одной стороны, «неправильное отсечь», «т. Хрущева разгрузить», с другой – он «должен оставаться у руководства партии».

Упомянутые Ефремовым реплики Андропова и Демичева в записи Малина отсутствуют.

Следом выступал Косыгин, первым делом заявивший, что удовлетворен ходом обсуждения, которое продемонстрировало единство в Президиуме. Тем самым он дезавуировал предложение Микояна об оставлении Хрущева в руководстве. Он также выразил уверенность в том, что весь ЦК поддержит Президиум. А такая поддержка необходима, ведь сложившуюся ситуацию не удастся разрешить полумерами.

Несмотря на отрывочный характер записей, Малину удалось (может быть, невольно) передать эмоциональный накал речи будущего премьера. Стиль Хрущева – «не ленинский»: все делает сам, ничего не поручает товарищам («XXII съезд – два доклада на себя взял», «пленумы – сам все делает»). «Все сам, все сам», – раздраженно повторил Косыгин.

«Письма льстивые рассылаете, а критические нет»[263]. «Противопоставили себя Президиуму и ЦК». «Ни с кем не считаетесь». «Интриговали». «Не радуетесь росту людей». «Доклад т. Суслова сначала хвалил, потом хаял». «Власть на вас давит», «вам нравятся овации». «Единоличные решения о 5-летке и 8-летке», «зачем нам замазывать трудности?». «Военные вопросы – монополизировал».

Предложения Косыгина Малин записал также четко и кратко.

«Созвать Пленум».

«Разделить посты, ввести пост 2 секретаря».

«Вас освободить от всех постов».

Ефремов, как и Малин, отметил, что Косыгин не согласился с Микояном. «Президиум ЦК, – подчеркнул Косыгин, – характеризует единство и политическая зрелость, и при решении вопроса о Н. С. Хрущеве полумерами ограничиться нельзя. Уже давно было видно, что стиль в работе товарища Хрущева не был ленинским. Как, например, Никита Сергеевич организовал проведение XXII съезда КПСС? Взял на себя два доклада, а также открытие и закрытие съезда. Почему вы, Никита Сергеевич, не готовили второго секретаря ЦК КПСС?»

В целом обе версии совпадают. Рассказ Ефремова содержит некоторые любопытные подробности.

«Товарищ Хрущев, – продолжал А. Н. Косыгин, обращаясь к нему, – вы допустили развитие подхалимажа. Среди руководства рассылаются письма, в которых говорится, что вы гениальный человек, называют вас “сверхчеловеком”. Но если бы вы были деятелем ленинского типа, то дали бы указание разослать и другие письма, в которых содержится острая критика ваших ошибок и неправильного поведения, больших упущений в руководстве партией и правительством…»

Алексей Николаевич сказал далее Хрущеву: «Вы честный человек. Вы не допустили репрессии, но вы противопоставили себя Президиуму ЦК. У вас неограниченная власть. Вы ни с кем не считаетесь, никого не выслушиваете до конца, обрываете. И ваше предложение о ротации кадров непродуманно, создает неуверенность у людей. Вот работаешь и думаешь, останешься ты после очередного съезда или нет. Нужно серьезнее заниматься кадровой работой. Ваш стиль работы не годится. Вы интриговали в Президиуме: одного решали “раздолбать”, с другим заигрывали. Мы это видели, но не могли в сложившейся обстановке вам возразить.

Много ночей мы не спали и сегодня пришли сюда с чувством огромной тревоги за судьбу партии. Вы не терпите роста кадров. Сначала поздравляли М. А. Суслова за хороший доклад, а потом его охаивали. В подборе кадров вы допускаете ошибки, опираетесь на людей, которые вас же подводят. Вот мы построили прекрасную ГЭС в Куйбышевской области, на Волге. Вы поехали туда с Кузьминым и Засядько и начали на митинге критиковать ГЭС, обмазали грязью лучшую гидроэлектростанцию в мире. Потом, когда академики написали протест, пришлось вам отступать от своих утверждений. Это не украшает руководителя.

В Совете Министров СССР мне вы фактически запрещаете заниматься и промышленностью, и сельским хозяйством, а сами всего не охватываете. Многие вопросы не обсуждаются на Президиуме ЦК. Вы рассылаете свои записки. Но нельзя подменять записками коллективных решений Президиума ЦК КПСС.

В последние годы, – продолжал А. Н. Косыгин, – вы допустили крупные ошибки в разделении партийных комитетов, в проведении Пленумов ЦК. По существу, вы ликвидировали Пленум как орган, который призван контролировать Президиум ЦК.