В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

3. Считать необходимым созвать 14 октября 1964 года Пленум ЦК КПСС.

Поручить открытие Пленума тов. Брежневу Л. И.

Поручить выступить с сообщением от имени Президиума ЦК и Секретариата ЦК тов. Суслову М. А.»[278].

По свидетельству Шелеста, на момент завершения заседания текст ни постановления Президиума, ни Пленума ЦК подготовлены не были, что вызвало некоторое замешательство. Составить постановление о Хрущеве было поручено комиссии, решающую роль в работе которой сыграл на правах будущего докладчика Суслов.

В заключение несколько слов о том, что на самом деле ограничило критический пыл членов Президиума ЦК и не дало всласть без ограничения во времени проработать Хрущева. Причина весьма прозаична. О ней нам достоверно поведает архивный документ. В Архиве внешней политики РФ отложилась нота кубинского посольства в МИД СССР. Она датирована 13 октября 1964 года. Речь в ней идет о просьбе разрешить прилет и посадку самолета с президентом Республики Куба Освальдо Дортикосом на борту 14 октября в 15.00 по московскому времени. По сообщению «Правды», в аэропорту его встречали Микоян, Подгорный, Воронов, Игнатов, Георгадзе, Малиновский, Патоличев и другие официальные лица[279].

В заключение приведем колоритную зарисовку о том, как встречали в аэропорту кубинского президента. Она принадлежит перу Аджубея. Он, по его словам, согласно протоколу, должен был быть среди тех, кто встречал гостя.

«На аэродроме из большого начальства еще никого не было…

Самолет с президентом на борту уже минут сорок барражировал над Шереметьевом. Летчики да и президент, видимо, не понимали, почему их держат в воздухе. Наконец появилась первая машина. Приехал Геннадий Иванович Воронов, член Президиума ЦК, Председатель Совета Министров РСФСР. Вошел в зал. Демонстративно подошел ко мне, пожал руку. Через минуту хлопнули дверцы еще одного лимузина. Появился Подгорный. Плащ нараспашку. В руке сигарета. Возбужден. Лицо свекольного цвета. Громко бросил: “Сажайте самолет!” Двигаясь к выходу на летное поле, произнес: “Все, доломали Хрущева!” Несколько человек подобострастно ловили на ходу, пожимали его руку. Выстраивался хвост новоприближенцев.

Власть сменилась.

Я видел, как Подгорный обнял Дортикоса, затем отвел его от толпы встречающих и что-то зашептал на ухо. Теперь и Дортикос был в курсе дела. Кавалькада (так в источнике. – Авт) машин двинулась в город. На холодном ветру плескались советские и кубинские флаги»[280].

Действительно, Дортикос стал первым зарубежным коммунистом, узнавшим о смещении Хрущева. Сразу по приезде его принял в Кремле Микоян. Затем в сопровождении Игнатова и других официальных лиц Страны Советов кубинский президент посетил Мавзолей Ленина.

Другие руководители компартий узнали о хрущевской отставке только на следующий день. О том, как это было сделано, мы поговорим в последней главе.

Убедить зарубежных вождей

Итак, «мятеж» представителей высшей партийно-советской номенклатуры против своего лидера закончился удачей: Пленум ЦК послушно утвердил волю тогдашнего Политбюро. Точнее, инициативной группы из числа членов ЦК, его Президиума и секретариата. Это, однако, не означало, что все проблемы по устранению Хрущева были решены. Оставались еще различные процедурные вопросы и минимизация возможных негативных последствий внутри страны и, самое главное, на международной арене.

Что касается процедурных вопросов, то они были легко решены. 15 октября в одном из кремлевских залов с портретами Маркса и Ленина прошло скоротечное заседание Президиума Верховного Совета СССР под председательством Микояна. Согласно протоколу, на нем присутствовали восемь заместителей председателя из пятнадцати (по одному от каждой союзной республики, начиная с РСФСР; соответственно первым в списке значился Игнатов), секретарь Президиума ВС Георгадзе, семеро членов Президиума из шестнадцати, включая Демичева, Мазурова и Подгорного, оба председателя палат (Совета Союза и Совета Национальностей), первый зампред Совмина Косыгин, председатель Верховного суда и генеральный прокурор, начальник секретариата Президиума Черненко и другие работники аппарата.

О ходе заседания можно узнать из документов, отложившихся в Государственном архиве РФ. Микоян внес на повестку дня один вопрос – о Председателе Совета Министров СССР. Дополнений к сей динамичной повестке у членов Президиума не оказалось.

«Как Вам известно, – продолжил Анастас Иванович, – вчера состоялся Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, рассмотревший вопрос об освобождении тов. Н. С. Хрущева от обязанностей Председателя Совета Министров СССР. Пленум удовлетворил просьбу Н. С. Хрущева об освобождении его от обязанностей Председателя Совета Министров СССР в связи с ухудшением состояния здоровья. Пленум также утвердил тов. А. Н. Косыгина Председателем Совета Министров СССР.

Президиум Верховного Совета СССР между сессиями Верховного Совета полномочен решать такие вопросы. Поэтому я вношу эти рекомендации ЦК КПСС на Ваше рассмотрение»[281].

Тут Микоян зачитал проект указа, который гласил: «Удовлетворить просьбу тов. ХРУЩЕВА Никиты Сергеевича об освобождении его от обязанностей Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья». Члены Президиума, голосовавшие простым поднятием рук, приняли указ единогласно.

Микоян констатировал это единодушие и внес на рассмотрение второй проект. Он гласил: «Назначить тов. КОСЫГИНА Алексея Николаевича Председателем Совета Министров СССР, освободив его от обязанностей первого заместителя Председателя Совета Министров СССР». И этот указ принимается единогласно, а оглашение результатов голосования сопровождается аплодисментами. Микоян же попросил разрешения приветствовать Косыгина с назначением его на пост и пожелать ему доброго здоровья и успехов в работе. Здесь в стенограмме заседания ремарка: «Аплодисменты. Все встают и приветствуют тов. Косыгина А. Н.».

После чего Микоян осведомился: «Кто желает выступить?» Откликнулся Игнатов: «Нужно только приветствовать назначение тов. Косыгина А. Н. Он известный в стране и в партии человек»[282].

В ответ Косыгин, в отличие от вчерашнего дня совсем не путаясь, заявил: «Дорогие товарищи, я сердечно благодарю Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Президиум Верховного Совета СССР за оказанное мне высокое доверие и заверяю, что приложу все силы для того, чтобы выполнить возложенные на меня обязанности». Согласно ремарке стенограммы, его слова сопроводили аплодисменты и приветствия. Стоя ли, сидя ли присутствовавшие приветствовали Косыгина, документ умалчивает. На этом Микоян, посчитав повестку заседания исчерпанной, объявил его закрытым.

Сообщение о Пленуме ЦК, опубликованное в советских газетах, было еще короче. Вот его текст, утвержденный членами Президиума ЦК КПСС, кандидатами в члены Президиума и секретарями ЦК 15 октября:

«14 октября с.г. состоялся Пленум Центрального Комитета КПСС.

Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу т. Хрущева Н. С. об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья.

Пленум ЦК КПСС избрал Первым секретарем ЦК КПСС т. Брежнева Л. И.».

Это сообщение, транслировавшееся по всесоюзному