Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

взятый Вашингтоном внешнеполитический курс не задвинул случай госпожи Гласпи на дальнюю полку. В общих чертах, однако, суть их разговора все же стала достоянием политической общественности. Саддам Хусейн и Тарик Азиз пытались в ходе беседы с американским послом выяснить, какой будет реакция США на вторжение в Кувейт. Эйприл Гласпи ответила строго по имевшемуся у нее дипломатическому уставу – в соответствии с текущей доктриной, Соединенные Штаты Америки не вмешиваются в конфликты между дружественными им государствами. Оба государства – Ирак и Кувейт – для США на момент их разговора были дружественными. За день до того, как состоялась встреча с американским послом, в Багдаде побывал президент Египта Хосни Мубарак, выступавший посредником между Ираком и Кувейтом, который пытался урегулировать конфликт. После переговоров с Саддамом Хусейном господин Мубарак позвонил в Вашингтон и заявил, что, ему кажется, Багдад блефует… войны не будет. Для многих в те дни сама мысль о войне между двумя арабскими государствами не могла уложиться в политическом сознании. Посол Гласпи, после встречи с Саддамом Хусейном, доложила в Вашингтон, что большой опасности пока нет, иракское руководство заверило ее, что продолжит переговоры с Кувейтом. Трагедия Саддама Хусейна, которая в конце концов привела его на виселицу, началась, вероятно, именно во время встречи с госпожой Гласпи, наивной дипломатической дурой, не понимавшей, где она в реальности находится, случайно совершенно оказавшейся в эпицентре невиданного военно-политического шторма. Если бы только она тогда, понимая, с кем разговаривает, насторожилась, если бы в своих заявлениях была чуть более аккуратной или хотя бы вовремя подняла тревогу в Вашингтоне… ничего такого не произошло и через неделю война не началась бы.

Как было сказано выше, Кувейт иракской армии удалось взять за день. Официально война продлилась два дня, но во второй день кувейтская армия была занята исключительно бегством в Саудовскую Аравию и спасением материальной части, в чем самых больших успехов достигла авиация, в полном составе после первого же выстрела улетевшая на саудовские аэродромы. К 6 сентября 1990 года огромная иракская военная группировка, завершив оккупацию Кувейта, сконцентрировалась на границе с Саудовской Аравией. Вашингтон пребывал в неописуемом ужасе – невероятно хрупкий ближневосточный сосуд, в котором бултыхалась половина мировой нефти, оказался в руках сумасшедшего, и никто не понимал, что у него в голове. Никогда нельзя пугать Вашингтон, особенно сильно, потому как он тогда очень злится, отодвигает в сторону все другие дела и начинает плотно заниматься вашим вопросом. Таким вопросом Саддам Хусейн оказался, без всяких сомнений, случайно, не подумав, из-за своей внешнеполитической безграмотности. Всю свою жизнь на вершине иракской власти он провел в ближневосточных политических коридорах, очень узких и специфических по сути своей. Он не совсем хорошо понимал, как работают политические механизмы западных стран. Лишь дважды ему довелось выезжать за границы Ближнего Востока: первый раз еще в 70-х гг., с визитом к испанскому диктатору Франко, второй раз уже в 90-х гг., после войны в Кувейте, с визитом к президенту Франции Жаку Шираку, чтобы дать тому взятку. Не очень, согласитесь, серьезный опыт во внешнеполитических отношениях. Президент США Джордж Буш летом 1990 года был невероятно занят, он переживал один из величайших триумфов в американской истории – победу в Холодной войне, – его в те дни интересовали Польша, Венгрия, Советский Союз. Новости из Кувейта были просто громом среди ясного ближневосточного неба. В то время как все человечество в едином порыве было увлечено идеями либеральной демократии, иракское правительство попирало самые базовые принципы мирного сосуществования. Они, кажется, там в Багдаде совершенно не читали газеты, не знали, что происходит в мире, и вообще являлись политическими неандертальцами.

Все страхи Вашингтона были связаны в первую очередь с Саудовской Аравией. Они очень боялись, что иракская армия сделает еще один рывок, и тогда судьба Запада оказалась бы точно в руках Саддама Хусейна. Шестого августа, когда иракские войска стали концентрироваться на границе с Саудовской Аравией, здесь высадился американский десант. Утром прибыла невероятно внушительная военно-дипломатическая делегация: министр обороны США, министр иностранных дел США и десятки других высокопоставленных чиновников из Вашингтона заполонили Эр-Рияд, в котором царила паника, все ожидали иракского вторжения с минуты на минуту. Эти смелые люди первыми стали на защиту саудовской нефти. Атаковать королевский дворец, когда в нем находилась чуть ли не половина американского правительства, Саддаму Хусейну не хватило смелости. А вечером к американским чиновникам прибыло подкрепление, в стране высадились подразделения 82-й воздушно-десантной дивизии, самой элитной в армии США. С этого дня, 6 августа, в Саудовскую Аравию стали ежедневно, ежечасно прибывать военные со всего мира, в первую очередь, однако, из США, пока в стране не была создана самая, пожалуй, мощная военная группировка в мире на тот момент времени, численностью около 700 тысяч человек. Саудовская Аравия, Соединенные Штаты Америки, весь коллективный Запад и в принципе все остальное человечество были спасены от Саддама Хусейна и того нефтяного апокалипсиса, коим он неразумно решил угрожать миру, дабы решить свои финансовые проблемы. Внимание президента США Джорджа Буша немедленно переключилось с Восточной Европы на Ближний Восток. Война в Персидском заливе даже пришлась Вашингтону кстати в деле наведения нового миропорядка, чем был занят в то время Белый дом. Она дала Америке возможность продемонстрировать свои новые военные невероятные возможности, сплотить вокруг себя в новом либерально-демократическом тренде почти все человечество и навести на таком беспокойном Ближнем Востоке, в конце концов, некое подобие порядка… правда, ненадолго, как показала затем история.

Министры обороны США и Саудовской Аравии обсуждают ситуацию. Эр-Рияд, 1990 г.

Саддам Хусейн просчитался не только в политической плоскости, он сильно ошибся и в военной плоскости, полагая, что Соединенные Штаты не посмеют решать Кувейтский вопрос военным способом. Во-первых, Хусейн слишком был уверен в своих вооруженных силах, а во-вторых, и это было главное, он считал, что Вашингтону устроить столь масштабную войну не позволит американский народ, не оправившийся от травмы Вьетнамской войны. Все исторические противники США от Гитлера до Саддама Хусейна были уверены, что заставить американский народ воевать – дело для американского правительства невозможное, а война во Вьетнаме явилась лучшим тому подтверждением. Война в Персидском заливе была в действительности колоссальным с военной точки зрения мероприятием, куда более крупным, нежели Вьетнамская война, только пошла она совсем по-иному. Она стала гигантским полигоном для испытаний новейших систем вооружения, доказавших и показавших всему миру тотальное американское военное превосходство. Конечно, Саддам Хусейн не мог знать о новейших американских возможностях, знал бы, естественно, не влезал