Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

историю в ней не было более оперативного и толкового сотрудника, чем Бет Хартли. В этом Т. окончательно убедился, просидев всю ночь у кофейного столика и изучая добытые ею файлы. Здесь действительно было всё.

Он откинулся на спинку затертого кресла, сигарета сиротливо повисла в уголке рта. Дело против Бада Кёртиса было состряпано безупречно, и приговор казался справедливым. Но что, если этот старик говорил правду?

Конечно, Кёртис был правым радикалом до мозга костей, но разве это преступление? Мало ли кто что болтает по пьяни? Большинство ограничивается лишь громкими словами. Т. за свою жизнь повидал немало таких пустобрехов, которые и мухи не обидят.

Он задумчиво кивнул. Проведем мысленный эксперимент: поверим словам Бада Кёртиса на все сто процентов. Начнем с самого начала и посмотрим, куда это нас приведет.

Он прикурил новую сигарету и уставился в сизый дым.

На процессе прокурор Мортимер Делойт утверждал, что покушение на жену президента было попыткой убить самого Брюса Янсена, а корни этого заговора уходят в юность Кёртиса, когда тот участвовал в ультраправой избирательной кампании. Кёртис же защищался, заявляя, что ввязался во всё это исключительно ради того, чтобы отбить у соперника мать Догги. Для Т. это звучало вполне убедительно. Кто из нас не совершал глупостей ради любимой женщины?

Позже Кёртис сколотил приличное состояние на отельном бизнесе и взял на работу придурковатого парня по имени Тоби О’Нил. Он любил поиздеваться над дурачком и однажды во время пьяной игры в покер заставил его слизывать слюну с пола. Мерзкая выходка, по мнению Т., но не более. Защита настаивала, что не Кёртис предложил О’Нилу сорвать покрывало с картины — эту идею ему подбросил некий агент Секретной службы, который представился вымышленным именем и бесследно исчез.

Да, Кёртис часто костил Янсена последними словами, но все знакомые знали его как заядлого спорщика и крикуна. Ну и что с того? Почти у каждого есть человек, которого он люто ненавидит. Все мы не без греха, кроме папы римского.

А этот злополучный денежный перевод со счета Кёртиса на счет О’Нила? Эта улика скорее говорила в пользу обвиняемого, чем против него. Черт побери, Кёртис был мультимиллионером и мог просто вручить дурачку пухлый конверт с наличными. Но именно из-за абсурдности этого шага обвинение сочло перевод неопровержимым доказательством. Мол, Кёртис рассчитывал, что такая очевидная глупость послужит ему алиби. Но эта нелепая попытка перехитрить следствие в итоге ударила по нему самому, как бумеранг.

Хотя нет, всё это лишь домыслы. Т. знал Кёртиса: тот не был человеком, совершающим столь глупые и неоправданные риски. Значит, перевод сфабриковали. Т. был в этом уверен. Даже Уилли, самый молодой сотрудник в его офисе, со своей безумной страстью к компьютерам мог бы легко взломать систему и провести такую транзакцию. Вариантов масса. Записи в базе данных банка не могут доказать, кто именно нажимал на клавиши в тот момент.

Если верить Кёртису, то кто-то другой заставил слабоумного Тоби О’Нила стрелять и, возможно, даже снабдил его оружием. И почему бы этим «кем-то» не оказаться человеку под вымышленным именем — например, Блейку Вундерлиху?

Опираясь на показания самого обвиняемого, прокурор Делойт доказал, что пистолет был взят из письменного стола Кёртиса, а главным козырем обвинения стали отпечатки пальцев Кёртиса на патронах. И тут уже мало кого волновали заверения Кёртиса, что он никогда в жизни не заряжал этот ствол.

Но, судя по материалам дела, отпечатки были смазанными и нечеткими. А значит, их могли перенести искусственно — такое в криминалистике уже встречалось. Отпечаток пальца с бокала или стакана фотографируют, изготавливают резиновую матрицу-штамп и переносят на патроны. Проще простого. Любой человек из окружения Кёртиса мог проделать это, оставив на патронах и частички его ДНК. То есть Кёртиса банально подставили.

А история со стаканом воды, который то ли исчез, то ли его вообще не было? Если Кёртис действительно ходил за водой для Мими Янсен, то этот момент должен был зафиксироваться камерами видеонаблюдения. Однако Т., изучая файлы на ноутбуке, ничего подобного не обнаружил. На черно-белых, зернистых записях в этой суматохе вообще мало что можно было разгладеть. Но то, что стакан куда-то делся в суматохе, казалось не более странным, чем все остальные детали этого дела.

Он нахмурился. И всё же это было странно. Стакан, падая на пол, обычно разбивается. А вода из него должна разлиться по полу. Если Кёртис говорил правду, то почему эксперты не зафиксировали в отчете осколки стекла и лужу воды? Он покачал головой. Приходилось допускать самые невероятные версии. Например, что стакан или его осколки действительно были в комнате, как и вода. Но эти мелочи просто затерялись в общей неразберихе. Если человечество научилось создавать ядерное оружие, то быстро вытереть лужу воды на полу уж точно способно. Значит, Кёртис действительно приносил воду — зачем ему врать? Кёртис знал о камерах наблюдения, ведь отель принадлежал ему. Он просто не догадывался, что запись можно смонтировать, но незнание этого факта тоже не делает его убийцей.

Теперь, анализируя всю картину произошедшего, Т. находил странным далеко не только исчезнувший стакан. Кто, например, передал оружие покушавшемуся? Никто не сможет убедить опытного шерифа, что агенты Секретной службы, досматривавшие О’Нила при входе и непосредственно перед открытием картины, сработали спустя рукава. Агент, проводивший последний досмотр, на допросах кожей клялся, что выполнил свою работу безупречно, и был до глубины души возмущен своим отстранением от службы. Еще бы ему не возмущаться — его карьера была разрушена в одночасье.

Путь пистолета из стола Кёртиса в руки О’Нила оставался сплошным белым пятном, которое следствие даже не пыталось прояснить.

Перкинс перевернул страницу. Никто из присутствующих не видел самого момента выстрела — еще одна странность. И еще: перед тем как выстрелить, О’Нил что-то крикнул, это слышали многие и все-таки никто не смог разобрать слов. Т. Перкинс решительно отказывался это понимать. Тоби О’Нил вроде бы не был косноязычным. И свидетели в зале не были глухими. Среди них находились первоклассные специалисты спецслужб, способные распознать один голос среди сотен на аудиозаписи. Т. как-то присутствовал на их тренировках, когда один из таких асов обучал его нерасторопных помощников основам ведения допроса. Тот парень умудрился дать точнейшее описание ворвавшегося на секунду в комнату человека, на котором было надето двадцать пять разных предметов одежды. Сработал безупречно.

Так почему же ни один из этих суперпрофессионалов не смог разобрать, что именно кричал О’Нил за секунду до того, как спустил курок и сам получил пулю? Может,