Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

день твердило, что ситуация под контролем и первая волна кризиса миновала, но это было ложью. Волна продолжала расти, и вскоре этот цунами грозил снести всё на своем пути, увлекая её за собой.

В такой суматохе трудно было думать об отце, но она думала. Постоянно.

Поначалу Олли помалкивал. Он просто разглядывал ленивый утренний трафик и людей на досмотре, покачивался в такт музыке и не давал заглохнуть своему зверю на колесах, то и дело запуская руку в один из пакетов на заднем сиденье и доставая очередную дрянь перекусить. Но когда она взмолилась выключить магнитолу, чтобы у нее не раскололась голова, в парне проснулся такой зуд словоблудия, что Догги всерьез забеспокоилась. Пока позади мелькали пригороды, Олли Бойс Хенсон вываливал на нее всё подряд — для него не существовало запретных тем. Она узнала обо всех девицах, которых он затащил в постель, о каждом бедолаге, которого он избил, и о каждой мелкой афере, которую он провернул с тех пор, как вышел из колонии для несовершеннолетних. Похоже, парень защитил диссертацию по болтливости и с отличием окончил университет сплетен. Длинный язык Олли Бойса Хенсона представлял собой смертельную угрозу для любого, кто оказывался рядом.

— Можешь перекантоваться пару дней у моего кузена в Бронксе, — предложил он. — Накинешь ему сотку-другую, и он выставит свою бабу за дверь. Ты, конечно, видывала районы и получше, — он снисходительно покосился на нее, — но в твоем нынешнем прикиде ты там сойдешь за свою, никто и не пикнет! — Он хлопнул себя по ляжке и зашелся хриплым хохотом.

— Нет уж, спасибо, Олли. Я как-нибудь сама, — ответила она, вертя в руках приобретенную мобилу. — Как мне перекинуть номера со старого телефона на этот?

Он резко затормозил у «Бургер Кинга», выхватил из кармана свой новенький трофей, вытащил сим-карту и вставил её в древнюю развалюху Догги.

— Только не включай его! — крикнула она, но было поздно.

Он мотнул головой:

— Да ладно, секунда дела, и твои контакты скопируются в память «Нокиа».

Она попыталась вырвать телефон у него из рук, чтобы выключить, но тут раздался звонок, от которого у нее мороз по коже продрал.

— Выключи! Выключи его немедленно, черт тебя дери!

— Да ладно тебе! — буркнул он. — Остынь, всё уже готово. — Он подождал еще секунду, выключил аппарат и переставил симки обратно. На всё про всё ушло от силы полминуты, но Догги было не по себе. По её мнению, эти полминуты были лишними.

— Больше так не делай, Олли. И сотри мои контакты со своей симки при следующем включении, ясно? Мне не нужно, чтобы мои номера висели у тебя. И не смей включать его раньше чем через месяц, иначе сам же огребешь проблем. Понял меня, Олли?

С набитым чипсами ртом он попытался изобразить испуг, но вышло неубедительно. Надежды на него было мало.

Она вздохнула. Они находились примерно в ста километрах к югу от Нью-Йорка — значит, именно здесь те, кто мог отслеживать сигнал ее телефона, потеряли ее след. Что ж, и на том спасибо.

Она нашла в списке контактов номер Розали Ли и набрала его. В трубке послышался задыхающийся голос, начисто лишенный той энергии и силы, с которыми у Догги ассоциировалась Розали.

— О господи Иисусе, Догги, это ты? — Догги услышала, как Розали шепотом затараторила молитву: — О Иисус, спасибо, что услышал меня. Спасибо, Иисус, я люблю тебя. — Затем голос Розали зазвучал в полную силу, хотя в нем угадывались слезы.

— Я сейчас еду к тебе, Розали. Ты не против?

Снова послышался шепот:

— Ко мне? В Нью-Йорк? О Иисус, Иисус, слава тебе!

— Розали?

— Да, Догги, конечно! Приезжай, приезжай скорее! Я тоже пыталась до тебя дозвониться сегодня, правда. Набирала тебя пару часов назад, но связь оборвалась. О, это просто чудо господне, что ты сама звонишь!

Значит, это Розали звонила, пока телефон лежал в сумке. Слава богу. Возможно, перед этим ее тоже не успели засечь. Пожалуй, никто в целом мире, кроме сидящего рядом олуха, понятия не имел, где она находится.

Догги потрясла головой. Нельзя расслабляться раньше времени.

— Я в полной заднице, Розали. Потом всё объясню, а сейчас мне просто нужно знать: могу я у тебя пожить пару дней?

Розали колебалась лишь долю секунды.

— Можешь оставаться сколько захочешь, — ответила она. — Но, Догги… — Догги снова уловила на том конце провода бормотание молитвы любимому Иисусу. — Догги, — наконец выдохнула подруга, — ты не могла бы одолжить мне пару тысяч?

Да уж, не одной ей сейчас приходилось туго.

Когда она положила трубку, Олли врубил музыку на полную мощность, так что обшивка салона едва не начала отваливаться.

— Выруби! — закричала она и нажала на кнопку, прерывая очередной рэп-трек, исходивший злобой, матом и проклятиями.

Он посмотрел на нее с сочувствием:

— Боже, детка, да ты совсем на взводе!

Она вытерла лоб тыльной стороной ладони.

— Олли, этот твой палеонтологический экспонат способен поймать хоть какую-то радиостанцию, которая еще вещает? — Она указала на магнитолу «Блаупункт», лишенную половины кнопок.

Он с победоносным видом ткнул в уцелевшую клавишу и поднял палец вверх:

— Не суди о книге по обложке, лапуля.

Уже в следующую секунду она поняла, что мир Олли Бойса Хенсона гораздо многограннее, чем она могла вообразить. Этот приемник не просто с легкостью ловил любые подпольные мятежные радиостанции, но и отлично транслировал закрытую волну полицейских переговоров. Нахмурившись, Догги вслушалась. У копов дел было по горло. Хватало непокорных граждан, которые наотрез отказывались подчиняться властям и имели смелость открыто это демонстрировать. Хватало и тех, кто прятал оружие и не соглашался на обыски. Многие поддавались страху и упрямому сопротивлению. Но все это были вчерашние новости. Гораздо хуже было то, что ориентировку на розыск передавали, судя по всему, каждые пять минут. Догги крутила ручку настройки с волны на волну, и везде повторялось одно и то же. Полиция, армия, Национальная гвардия — все, кто патрулировал улицы на службе так называемой демократии, просили содействия в поиске сотрудницы Белого дома по имени Дороти Роджерс, также известной как Догги.

Приметы сообщались с особой тщательностью. Белая женщина, очень светлая кожа, 30 лет, рост 175 сантиметров, отличительная особенность — необычайно яркие голубые глаза. За этим следовало столь подробное описание её внешности, что Догги буквально вжалась в