Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

Геннадий ПРАШКЕВИЧ

Я ВИДЕЛ СНЕЖНОГО

ЧЕЛОВЕКА

доисторические повести и рассказы

СНЕЖНОЕ УТРО

Всмотрись в стены, где, сплетаясь, теснятся изображения людей, животных, растений, рек, светил — совсем как в этом мире, где мы живем. В глазах невежды эти картины лишены значения и не один из них задавал вопрос: к чему они? зачем так кропотливо трудились над ними резец и кисть художника?

Но мудрец приближается к ним с благоговением, он изучает по ним историю прошлых веков и постигает тайны мудрости.

Б. Прус

1

Груда ветвей у костра таяла.

После каждой подачки огонь начинал суетно и тепло прыгать, освещая пещеру, женщин и старика.

Длинные волосы старика, схваченные на затылке костяным кольцом, надо лбом были взъерошены и отдельные пряди спадали на щёки, перечеркивая глубокие морщины. Несколько раз старик поднимался и, прихрамывая, шел к выходу, всматривался. Но снег над лесом сам был как лес — ветвистый, медленный, он стоял над скалами и деревьями, а касаясь воды, сливался в тусклые пятна, сплывал по течению, крутясь и подпрыгивая в водоворотах.

Выдра, вылезшая на берег, испуганно фыркнула.

Она чувствовала приближение людей.

Старик повернулся так, чтобы снежные хлопья не слепили его, и вот, чуть слышные, а потом громче, громче донеслись шорохи и шаги, и темные тени скользнули к пещере. Один из охотников шел, прихрамывая, опираясь на других, через завалы его переносили, и в пещере сразу посадили на охапку ивовых прутьев. Однако даже сидеть оказалось ему не по силам, и он сполз на пол, пугая своим молчанием собравшихся вокруг него охотников.

Старик молча провел рукой по лицу упавшего.

Почувствовав холод, отдернул руку и посмотрел на высокого у входа.

По свежим царапинам, по следам ударов старик понял, что охотники столкнулись не со зверем. Охотники столкнулись с Чужими.

Это они отняли у пещерных охотника.

2

Морозная ночь тянулась тихо и медленно, насыщенная сонным прозрачным снегом. Он лег от ледников, дразнящих долину белыми языками, до низких лугов, дожигающих среди сохнущих трав последние красно-голубые цветы. Снег был так тонок, так лёгок, что его продавливали даже мыши, и лисы взволнованно отслеживали тонкие ниточки их следов. Но со скал леса казались такими пустыми, что трудно было отличить заснеженные деревья от заснеженных скал.

3

Но солнце согнало снег и выпустило ручьи, которые несли мутный песок, шумно сдвигали, переворачивали камни, яростно точили каменные желоба. Охотника посадили на дно сухой — овальной, густо посыпанной углем и охрой, ямы. На нем была кожаная рубаха, расшитая мелкими бусинами из раковин и тщательно вырезанных костяных кружков, меховые сапоги, куртка без капюшона, с разрезом, заколотым костяной булавкой, и шапка с широкими полосами бус, увенчанных волчьими клыками. Под сбившиеся кожаные рукава нацепили браслеты, расправили выглядывающие из-под шапки волосы. С оттянутых мочек свисали подвески из раковин, отверстия в которых старик просверливал кремневым шилом.

Охотники толпились у ямы, но никто не смотрел на сидящего на угле и охре.

Тихие, лишенные ярких красок, скалы, подернутые мохнатым узором лишайников и мхов, скрывали небо, и только в узкую расщелину пробивался одинокий луч, зажигая радугу над крошечным водопадом.

Высокий охотник подошел к могиле и посмотрел на сидящего.

Копье и дротик… Этого может не хватить на опасной одинокой охоте…

Охотник подобрал округлый валун и с силой ударил его о камни. Осколки брызнули, глухо стуча, подпрыгивая, катясь к берегу. Подобрав подходящие, охотник Мес положил их к ногам сидящего в яме. Привлеченные шумом, испуганно стрекоча, уселись неподалёку сороки. Старик спугнул их, и медленно опустил в яму ложку, выточенную из рога оленя, и плитку песчаника, на которую резцом были нанесены редкие сочетания — рыба и олень, рыба и выдра, бык и щука, утка и лошадь. Еще он положил в яму охру. Даже ушедшему Охотнику следует украшать лоб и руки.

Потом сидящего обложили желтоватыми костями мамонта, принесенными из оврагов, и он окончательно застыл лицом к югу, в сторону улетающих птиц.

Смерть — опасное состояние.

Охотники переминались.

Им хотелось уйти, им хотелось есть зеленый лук, натираться чесноком — не быть причастными к сидящему. Погибший на охоте был уже не свой, он уже не мог оставаться другом. Напрасно старик посыпал лицо убитого охрой — порошок ссыпался по бледным щекам, не возвращая им естественного цвета, хотя охра была хорошая. Старик сам брал ее из нижних, защищенных от солнца, темно-красных, почти шоколадных пластов. Он сам растирал охру и смешивал с соком акации.

Но сейчас она уже не украшала сидящего.

Кто-то ударил расщепленной костью по каменным плитам.

Под долгие, рвущие сердце, морозные звуки, сидящего забросали песком.

4

Ровное дно пещеры когда-то затоплялось водой.

С факелом, сооруженным из насаженной на палку бересты, старик, прихрамывая, шел по каменному коридору. Тени трепетали, прятались под кровлей, таились в нишах. В немой пляске оживали шершавые неподвижные камни, кое-где алели отпечатки человеческих рук. Достаточно подышать на песчаник, а потом приложить к нему вымазанную краской руку, — песчаник хорошо впитывает яркую краску, штрихи, тонкие и четкие, проникают глубоко в камень.

Изображенные в профиль, рогатые, настороженные, смотрели на старика изображения быков и оленей. Чёр-чёр! — крикнула летучая мышь, пугая голодных крыс. Бз-з-з! Чип! Невидимая, металась в полутьме над двухмерными, лишенными объема и перспективы рисунками.

Старик умел различать возраст рисунков. Он знал, как учатся рисовать. Он знал, что неопытная рука начинает с таких вот прямых линий, близких к самым простым, вертикальным, беспорядочно расположенным, иногда сходящихся к основанию. Только потом рисуют линии пересекающиеся. Ещё позже — кресты, круги, цветные штрихи. Старик любил красный и желтый цвета. Синий его не привлекал, его он совсем не чувствовал. Ему нравилась охра, нравилась чернь из сажи и угля.

Он остановился, разглядывая северного оленя.

Он знал, чем важней изображение, тем оно крупнее.

Этот олень был просто громадным. Художник показал его бегущим, вытянувшим передние ноги, поднявшим голову, с которой смотрел на старика алый безумный глаз. Над оленем четко выделялся отпечаток человеческих пальцев, обведенный черной краской. От охотника не уйдёшь! Краска, конечно, сохнет, но ее можно долго хранить в пустотелой трубчатой кости.

Старик с уважением