Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

Олень — это шкура, мясо, рог, кость, сало, сухожилия, кровь.

Такие вот рисунки делают самого сильного, самого быстрого оленя уязвимым.

Ещё хорошо перед охотой нарисовать смирившегося оленя.

Нарисовать яркой каской, ведь она — кровь оленя.

Старик перевел взгляд на бесформенные тёмные камни под ногами, пытаясь угадать прячущиеся в них фигуры. Этот может стать волчьей мордой, надо только помочь ему открыть глаза. Если водить факел из стороны в сторону, изображение оживёт, волк будет скалить зубы, отпугивая от пещеры Чужих…

5

Оставив пещеру, старик вышел на берег.

Внимательно проследив не очень чёткий след, он палкой вытащил из песка ящерицу и бросил ее женщине, которая, подхватив добычу, тут же пугливо убежала в пещеру. А старик сел прямо на песок рядом с белым камнем, иссеченным желобами для заточки и шлифования ножей и топоров. Место удобное — даже в самые сухие годы в углублениях под скалами сохраняется вода.

Над речным берегом нависали тяжёлые обрывы, под которыми старик иногда находил необычные каменные слепки. Сбив кремневую корку, ими можно было пользоваться как отбойниками. Ещё под обрывами встречались плоские камни с отпечатками длинных, как наконечники копий, листьев.

Но ценил старик прочные сколы с валунов, годные для изготовления топоров. Старик умел проделывать в камне дыры. Для этого камень калился в огне, и на одно и то же место долго и медленно капали холодной водой, сметая откалывающиеся чешуйки. Камни можно было сверлить и трубчатой костью, пока, наконец, не выпадал из неё длинный цилиндрический стержень…

На плоском камне лежали грубые зеленоватые куски нефрита.

Плотный волокнистый камень удобен для ручной обработки. Самые лучшие орудия получаются из нефрита и роговой обманки, из кремня и обсидиана.

Мужчина должен иметь при себе надежное оружие.

Голыш, попавший под руку для того, чтобы освежевать только что убитого теленка, может при случае быть опасным, но это временное оружие. Мужчине нужен крепкий и острый нож, а женщине — скребло, заостренное с выпуклого края. Ударяя по уплощенному концу нефритового стержня, старик умело отбивал узкие пластины — для ножей. Для топоров у старика хранились под обрывом рукояти, прямые или с крючком на конце. Высушенные прочные корневища. Старик редко употреблял в работе звериные ребра. Грубозернистые, они не давали того совершенства и надежности, которые присущи умело обработанному дереву. Но вот для мелких фигурок губчатое вещество кости подходило как нельзя лучше. А если надо было приготовить фигуру женщины, старик брал полированную кость, гладкую и теплую, как кожа. Он знал, как важно сразу вырезать рот и глаза — изображения оживали. Их можно было расписывать краской. Особенно хорошо на кость ложилась черная, приготовленная из помета летучих мышей. Такая краска гуще и ярче жженой смолы.

Каменная пластина под руками старика принимала сердцевидную форму.

Сидя кружком вокруг старика, охотники вскрикивали, удивляясь особенно смелым сколам. Топоров и ножей мужчинам всегда требовалось много. Короткие, длинные, узкие, широкие, треугольные, прямые — почти готовые ножи скапливались у ног старика.

6

Вечером появились Чужие.

К счастью, они не нашли основную тропу.

Тесной и грозной группой стояли они на далекой скале, внимательно рассматривая реку и тонкие струйки дыма, выползающие из пещеры.

Охотники прятались от взглядов. Охотники, раздраженно ворча, трогали руками топоры и копья. Река внизу мерцала, как серебристая спина растревоженной рыбы. Уходя в пещеру, охотники выгребали из костра горячие угли и приседали над ними — грелись.

Теперь все знали: в долине Чужие.

Охотники знали силу Чужих.

Одну из женщин охотники когда-то отняли у Чужих.

Эта женщина умела лепить горшки, оставляя на них отпечатки пальцев, и рассказывала странные вещи. Нельзя брать чужую жену. Нельзя брать чужое оружие. Нельзя покидать свое племя. Нельзя есть ближних. Нельзя наносить раны соплеменникам. Нельзя лишать детей пищи. Еще она говорила, что у Чужих пещеры часто сложены из ветвей и коры и их можно перемещать, ставить на любом месте. А ещё Чужие умеют метать дротики на очень большое расстояние, не прилагая к тому особых усилий.

Охотник Мес несколько раз выходил на берег.

Разглядывая далёких Чужих, он негромко рычал, опускал глаза и, не выдержав напряжения, возвращался в пещеру. Ему, как и многим, необходимо было время от времени смотреть на суетливые искры костра…

7

Мороз выдавил влагу из воздуха и мохнатым белым ковром осадил ее на деревья и камни. Силуэты летучих мышей черными молниями пересекали звездное небо. В кустах всю ночь копался и фыркал карликовый медведь.

8

Охотник Мес перешел реку вброд.

Холодный иней не осыпался с ветки, под которую он скользнул, но трава под ногами сразу темнела. Ночь, полная звуков, не пугала охотника. Он уверенно перебегал от дерева к дереву, спугивая взлаивающих болотных шпицев. Наконец, добрался до поляны, в центре которой росла старая гигантская лиственница. Подпрыгнув, он уцепился за нижнюю ветвь и легко и ловко вскарабкался почти на вершину, раздвигая мелкие веточки, стряхивая сухую хвою.

Наконец на него дохнуло прохладой.

Он увидел звездное небо, а ниже, за смутными ночными горами деревьев, мигающие огни. Определив верное направление, спустился, и теперь шел без троп, напрямую — на легчайший, растворенный в воздухе, запах дыма. В последний раз бесшумно раздвинув ветки, он увидел костры, у которых, закутавшись меховые накидки, сидели Чужие. Их было немного, но из смутно различимых за пляшущими огненными лапами костров деревянных сооружений доносились невнятные голоса. Двое Чужих стояли, опираясь на толстые дубины, и на одном из них Мес рассмотрел головной убор, украшенный ушами рыси. Мес презрительно усмехнулся, ещё не испытывая ненависти. Он знал, что присутствие Чужих опасно, но пока даже это не раздражало его. Он чувствовал что-то такое, что иногда, только иногда мучает охотников в те дни, когда пещеру заносит снегом и трудно, а порой невозможно выбраться на берег метельной тёмной реки…

Неслышно прокрался на другую сторону поляны, еще не зная — зачем.

Он чувствовал сильное желание выйти в свет костров, показаться Чужим.

Пусть Чужие его увидят. Одного наверно не испугаются.

Незнакомая речь привлекала внимание, из-за широкой ветки Мес следил за лицами говорящих, изучал их морщины, шрамы, бороды, жесты. Хотелось подойти, схватить самого близкого за плечо, — вместо этого Мес нашарил в траве тяжелый обломок гнилого корня. Помедлив, торжествующе зарычал и метнул обломок в ближайший костер. Стоящие у огня отшатнулись, ослепленные роем взметнувшихся в небо искр, и, нырнув в заросли, Мес сразу ускорил шаг. Крики и вой Чужих за спиной отдалялись, доносились все