Ностальгическая Москва. Где жили советские физики и лирики - Татьяна Игоревна Матросова

Усадьба Измалково. Вид на главный дом

Усадьба Измалково. Хозяйственные корпуса до реставрации

Водонапорная башня

Домик изначально выглядел скромнее и предназначался для студентов Литфонда. Но в 1952 году их решили потеснить и дачу передали писателю Николаю Тихонову. Одновременно обсуждалась возможность заселить сюда детского классика Самуила Маршака, однако поговаривали, что жить соседями с коллегой Чуковским тот не хотел. В эти годы свое место на писательском олимпе занимает Чингиз Айтматов.

Лесная дачная тропа от улицы Горького

В 1988 году он заехал в домик перед нами и прожил в нем до своей смерти в 2008 году.

Дача Чингиза Айтматова. Улица Горького, 1а

Киргизский писатель очень тонко чувствовал проблемные точки обычных людей, вплетая в них мифы и притчи. Почти все рассказы и повести Айтматова написаны на стыке фантастики, народного эпоса и соцреализма. Его тираж книг составил 80 миллионов экземпляров, а Кончаловский снял фильм по книге «Первый учитель». Если после нашего маршрута вам захочется познакомиться с писателем ближе, советую начать с произведения «И дольше века длится день». Это фантастика, которая настолько сильно вплетается в реальность, что задаешься вопросом о существовании последней вообще. На примере обычного села, затерянного где-то в степях, Чингиз Айтматов дает сложную и противоречивую картинку жизни советского народа, где полеты в космос соседствуют с невозможностью устроить жизнь на Земле.

При этом уже после развала Советского Союза писатель почти полностью уходит в дипломатию и становится послом. Его дом в нулевые был центром притяжения.

Советская и российская актриса театра и кино, режиссер, народная артистка СССР, главный режиссер театра «Современник» Галина Борисовна Волчек в Переделкине – дачном посёлке Московской области

(с) Анатолий Гаранин / РИА Новости

Здесь постоянно можно было встретить важных гостей по дипломатической линии и не только. Правда, после 2008 года все резко изменилось – начался долгий разговор о правах на наследство. Возвращаясь к нашей беседе о формальном владении дачами, стоит напомнить, что все строения принадлежат государству в лице Литературного фонда. Имеют ли право родственники писателей жить здесь, если они химики, физики или работают в салоне красоты? Раз дача не приватизирована, то занимать ее могут только члены Союза писателей: это по-прежнему резиденция для вдохновения. Дом Айтматова пришлось отстаивать невестке Гюзель. Десять лет назад ей это удалось, но сейчас все изменилось. Здесь можно понять и тех и других: литераторы выстраиваются в длинную очередь, чтобы снять дачу в писательском городке, и надо обладать определенным послужным списком, чтобы получить место под соснами. В общем, диалог из «Мастера и Маргариты» о пресловутом Перелыгине актуален и поныне.

А мы с вами продолжаем наслаждаться лесной тропой и буквально на противоположной стороне от дачи Айтматова видим дом из далекого прошлого, покрытый мхом и старой краской. Принадлежал он Борису Пильняку.

Если дом Чингиза Айтматова с его дореволюционным флером скорее является архитектурным исключением из правил, то коттедж Пильняка – яркий пример старых дач времен первых жителей поселка: большая площадь, эркеры, террасы с остеклением и интересный способ укладки досок «ромбиком». Такие дома часто выдавались на две семьи, но были и исключения. Борис Пильняк резко ворвался в советскую элиту своим произведением «Голый год» в 1922 году. Тогда еще эксперименты с определением «плохих» и «хороших» были возможны. Писателя отправляют в зарубежные поездки представлять СССР, выдают машину, квартиру и большую дачу. Его ежемесячный доход в несколько раз превышает обычную ставку рабочего на заводе. И вот в 1926 году выходит крайне неоднозначное произведение – «Повесть непогашенной луны». Почти дословно она воспроизводит смерть Михаила Фрунзе на операционном столе. Пильняк не оставляет нам сомнений: смерть героя – дело рук конкретных лиц. Конечно, без фамилий, но подтекст был считан советской номенклатурой довольно четко. После публикации последовали первые толчки: Борису Андреевичу запретили печататься, ездить за границу и сняли с должности председателя Союза писателей. Пильняк еще не знал, что самое худшее впереди: в 1937 году его ждали арест и расстрел. Вспомнили всё: и поездки за границу, и дружбу с советской элитой 1920-х, которая также окажется за бортом.

Дача Бориса Пильняка. Улица Тренева, 3

Арест писателя прямо посреди празднования его дня рождения лег в основу одного из сюжетов фильма «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова. Драмы в этом событии хватало, но то была лишь первая ласточка большой беды. Супруга Пильняка Кира Андроникашвили чудом смогла спрятать в Грузии своего сына Бориса, который позже вырастет сценаристом и станет первым мужем Людмилы Гурченко. Борис Андроникашвили-Пильняк позже напишет воспоминания об отце, «Пильняк, 37 год», где покажет последнюю сцену из его жизни в Переделкине: «В десять часов приехал новый гость. Он был весь в белом, несмотря на осень и вечерний час. Борис Андреевич встречался с ним в Японии, где человек в белом работал в посольстве. Он был сама любезность. „Николай Иванович, – сказал он, – срочно просит вас к себе. У него к вам какой-то вопрос. Через час вы уже будете дома“. Заметив недоверие и ужас на лице Киры Георгиевны при упоминании имени Ежова, он добавил: „Возьмите свою машину, на ней и вернетесь“. Он повторил: „Николай Иванович хочет что-то у вас уточнить“»[14]. Больше Пильняк сюда не вернется.

Пройдя чуть дальше, мы увидим очень внушительную дачу, форма которой не совсем очевидна.

Это первая дача Бориса Пастернака. В 1936 году он одним из первых получает заветный уголок для вдохновения, но уже через несколько лет становится понятно, что жить в нем не так-то просто. «Я продолжаю жить тут, один в большом двухэтажном, плохо построенном доме (три года как он построен, а уже гниет и проваливается), в сыром лесу, где с пяти часов темнеет и ночью далеко не весело, только потому, что неизбежный при этом обиход напоминает мне 19-й и 20-й год…» Со многим мы и сейчас можем согласиться: вечером даже в самую жаркую погоду здесь действительно веет холодом и сыростью.

Опустевшую в 1939 году дачу отписали Евгению Петрову; он, правда, долго не мог въехать сюда: ревизионная комиссия обнаружила в доме грибок, который должен был буквально поглотить здание[15]. После проведенной профилактики сюда ненадолго заезжает Евгений Катаев. (Свою настоящую фамилию Петров уступил старшему брату, который в 1930-х делает карьеру в Москве.) Сами братья родились в Одессе, и свой тонкий юмор Петров черпает из бытовых зарисовок портового города. Ко