Ностальгическая Москва. Где жили советские физики и лирики - Татьяна Игоревна Матросова

всему прочему, его юные годы прошли в сыскном участке. Разматывание клубка преступных группировок в начале XX века вполне могло стать основой для какого-нибудь сериала. Но Петрову было тесно в маленькой Одессе, и он выезжает покорять столицу.

Первая дача Бориса Пастернака. Улица Тренева, 1

Дача Корнея Чуковского. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля

Тогда в моде были фельетоны – короткие стишки на злободневные темы. Газета «Гудок» собрала отличную команду острых сатириков, среди которых были Булгаков, Катаев, Олеша. Юного чернявого парня с радостью приняли в эту команду. До судьбоносного знакомства с Ильфом оставалось несколько лет. Их короткий, но яркий период совместного творчества помнит и знает вся страна: из-под пера талантливых авторов вышли «Одноэтажная Америка», «Двенадцать стульев», «Золотой теленок» и многие другие произведения. К сожалению, век обоих был недолгим: Ильф скончался от туберкулеза в 1937 году, а в 1942-м не стало и Евгения Петрова – он погиб в авиакатастрофе при загадочных обстоятельствах.

О Валентине Катаеве наш разговор впереди, но перед этим стоит прогуляться по «аллее мрачных классиков». Так называют улицу Серафимовича, на которую нас с вами вывела лесная тропа. Главное место силы этой улицы – дом Корнея Ивановича Чуковского, который с большим боем был переведен в статус музея в 1994 году. Детский топот, смех и шутки здесь слышны уже больше 60 лет. Корней Иванович заезжает в свой дом в 1938 году и пишет примерно о тех же неудобствах, о которых мы уже слышали от Пастернака: «На нашей даче я уже провел сутки – и мне очень нравится. Тишина абсолютная. Лес. Можно не видеть ни одного человека неделями. Только ремонт сделан кое-как; всюду пахнет скверной масляной краской; денег потребуется уйма». Уже при жизни писателя здесь всегда были рады детским визитам: Корней Иванович превращался в сказочного героя и мог часами радовать слушателей рассказами.

Советский детский писатель, поэт, переводчик, литературный критик Корней Чуковский читает стихи детям на празднике «Здравствуй, лето!» в Переделкине в Подмосковье

(с) Михаил Озерский / РИА Новости

Чудо-дерево. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля

На входе нас встречает большой клен, увешанный детскими башмачками, – прообраз Чудо-дерева; хотя на многих посетителей эта инсталляция производит шокирующее впечатление. Если пройти чуть дальше, то вы увидите тот самый писательский участок величиной в гектар: с обслуживающим персоналом все было сложно, но земли выдавали с лихвой. В самом конце аллеи стоит своеобразная сцена и места для зрителей. Здесь проводятся знаменитые «Костры». Эта традиция берет свое начало с 1955 года, когда Корней Иванович два раза в год приглашал всех желающих выступить, подекламировать стихи и просто повеселиться. Сам он наряжался в костюм индейца и читал детские произведения, а потом резко останавливался со словами: «Забыл!» Дети радостно подсказывали текст. Эту традицию чтят и сегодня, но попасть на праздник будет непросто из-за огромного количества желающих. А мы направляемся к старому дому, который до сих пор хранит обстановку последних дней писателя. Старый пол скрипит под ногами, в доме ощущается запах книг и вещей. Пытливый взгляд может обнаружить большое количество западной литературы на полках и мантию профессора Оксфорда. Это большой и длинный разговор о том, чем зарабатывали писатели и как выживали во времена репрессий. Даже детская литература подвергалась критике (хотя образ Тараканища сложно с перепутать). В этих реалиях приходилось заниматься переводами, филологией, психологией. Из 15 томов собрания сочинений Корнея Ивановича лишь одна книга будет нам хорошо знакома: в ней умещаются все любимые с детства стихи. Остальное – это литературоведческие очерки, критика, переводы и лингвистика. Такая практика выживания в период тотальной цензуры была в ходу у многих признанных гениев. Хотя были и те, кто писал в стол почти всю жизнь, показывая миру лишь одну сторону медали. Речь об Анатолии Рыбакове: пока все советские школы изучали его «Кортик» и «Бронзовую птицу», он ночами писал «Детей Арбата».

Но вернемся к нашей даче Чуковского. Писатель очень ее любил и вдохновлялся ею. Правда, тень тоски могла долго не сходить с лица Корнея Ивановича: из четырех детей пережила его только одна Лида. Именно она долго и упорно боролась за музеефикацию этого места, собирала сочинения и написала воспоминания о жизни отца. После смерти Чуковского снова возник вопрос о легитимности нахождения родственников на даче. Масла в огонь подливали и сотрудники КГБ, которые писали отчеты о том, что здесь жил Солженицын. Лидии Корнеевне и ее дочке Елене Цезаревне стоило больших трудов сохранить этот дом и открыть его для посетителей. В дар городу была также принесена библиотека. Ее Корней Иванович строил на собственном участке, долго и кропотливо согласовывая каждую доску с Литфондом. Этот крохотный с виду домик вмещает 14 тысяч книг, которые доступны всем желающим.

Дача Чуковского. Государственный музей истории российской литературы имени В. И. Даля

Корней Чуковский с детьми гуляет около детской библиотеки в Переделкине

(с) Н. Семенов / РИА Новости

А мы с вами покидаем шумную дачу с зеленым забором и перемещаемся вглубь улицы Серафимовича. Мрачный дом под номером 5 кажется необитаемым, но не забываем про очередь из желающих пожить здесь писателей. Поэтому все, что будет вам казаться непригодным для жизни, является лакомым кусочком для современного молодого автора. Так вот, перед нами дом человека, который в свое время дал дорогу молодым. Валентин Катаев не нуждается в представлении.

Писатель получает дом, из которого в свое время забрали Артема Веселого. Тот прожил здесь меньше года до своего ареста в 1937 году. Время было тяжелое, и, по одной из семейных версий, Артем уже догадывался о приближающемся аресте и начал прятать рукописи прямо на дачном участке. Его внучка даже приезжала к Катаеву в поисках того самого рюкзака, но ничего не нашла[16]. Между Катаевым и Веселым здесь успел побывать Илья Эренбург. С ним вышла очень загадочная история, которую он потом довольно едко описывал в статьях. Эренбург – военный корреспондент и автор романа «Оттепель» (этим словом позже назовут целую эпоху). Он заселяется на дачу в Переделкине в 1938 году, но почти сразу уезжает в длительную командировку на Запад. Эта поездка породила множество слухов о невозвращении и эмиграции, чем быстро воспользовался Валентин Катаев. Эренбурга особо и не ждали, а он взял и приехал, еще и о даче вспомнил. Правда, Катаев жилплощадью делиться отказался. Илья Эренбург потом кинет булыжник в этот огород своими недвусмысленными намеками: «В Москве пустили слух, будто