Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Так как преступления, судя по высказываниям оперов совершались больше вечером, то сначала сыщики полагали, что у того, кто совершал преступления, то есть у Ветлицкого, есть личный автомобиль. Найдя при обыске сувенирные часы с миниатюрным глобусом, подарок коллег ко дню рождения, обрадовались:

– Где ваша машина?

Жена удивилась:

– О чём это вы?

– Не строй из себя дурочку, где, спрашиваем, личный транспорт?

– Да нет у нас транспорта: ни личного, ни общественного… Отсутствие средств передвижения несколько подрывало версию о возвращении в посёлок тем же вечером, правда, ещё оставалось такси, но тут снова выходила неувязка: каждый раз нанимать машину, да ещё с оплатой в оба конца, и это с нищенской учительской зарплаты? За один раз подобного «удовольствия» денег тратилось бы на пару приличных женских сапог или импортных мужских ботинок, опять же куда девать любопытство соседей? Нет, здесь у сыщиков уже положительно не всё сходилось, и сколько бы они не грозили в столь поздний час беззащитной и ошарашенной горем женщине, сколько бы ни изображали из себя героев приключенческих романов, в конце концов сгребли почти всю мужскую одежду, пачки рукописей, книг и, наказав Валентине минимум три дня не появляться в городе, время, за которое они планировали вытрясти из размазни-писателя материал для предъявления прокурору, уехали. С конфискованными вещами тоже вышел казус: той одежды, которую запомнили на преступнике потерпевшие, у Ветлицкого не нашлось, хотя кое-что они старались привлечь как вещественное доказательство. Так обстояло дело со светлыми брюками, которые оперативники нашли в сундуке.

– Смотри, вот это чьи?! – радостно совал один из сыщиков предмет из гардероба мужа. – На преступнике были точно такие же.

– Были? – Жена покачала головой. – Только эти же новые, даже с этикеткой. Посмотрите получше.

– Нечего нам смотреть, – горячились оперативники, но всё же вернули брюки на место, занявшись поиском других вещественных доказательств.

– Скажи, – тыкал Андрею молодой оперативник, назовём его Сеней, – почему эти тряпки подходят по описанию к тем, которые видели на преступнике? У меня, к примеру… – он принимал картинную позу, – можно найти две-три подобных вещи, а у тебя?

Тот пожимал плечами, сильно сомневаясь в сказанном Семёном. После выяснилось, что преступника не единожды видели в джинсовой синей рубашке с короткими рукавами и с ярко-жёлтым орлом над карманом, у Ветлицкого была джинсовая рубашка… с длинными рукавами, но даже эту рубашку дознавательница пыталась напялить на него при опознании, хорошо, адвокат воспротивился:

– Если наряжать, то всех, – сказал он, показывая на статистов, – а не только моего подзащитного.

Женщина улыбнулась этак хитровато, без напряжения. «Не вышел маскарад, и ладно, – наверное, подумала про себя. – Возьмём не мытьём, так катаньем». Стоит заметить здесь, к слову, и о защитниках. Уже с первых минут, как только Андрей заикнулся об адвокате, сыскное начальство, в лице поразительно похожего на фоторобот подполковника и «лакированного» майора, сразу стали вести активную пропаганду против привлечения такового в следственный процесс, прибегая даже к наглядной агитации.

На стене их кабинета висело два плаката: первый – с картинкой довольно-таки облезлого, хотя и ощетинившегося, зверя и грозной надписью «ТАМБОВСКИЙ ВОЛК ТЕБЕ ТОВАРИЩ!». То есть душка-майор как бы заранее отгораживался от тех, кто не принадлежал к его касте.

– Я всегда заставку делаю этой репродукцией, когда монтирую телепередачи из жизни уголовного мира, – пояснил он охотно.

На втором же плакатике, выполненном на листе чертёжной бумаги при помощи обыкновенного трафарета, было приведено ленинское изречение об адвокате (Ильич и сам состоял в данной гильдии), который является порядочной сволочью, и что держать его надо в ежовых рукавицах, ибо данный человек способен на различные пакости…

После того как Ветлицкий попытался уличить подполковника в сходстве с предполагаемым преступником, думаю, он тоже бы попал в затруднительное положение, начни оправдываться. Тон Алексея Сергеевича несколько помягчел, чем уж тот руководствовался, но Ветлицкому пришлось выслушать чуть ли не всю его биографию, особенно подполковник напирал на то, что тоже закончил педагогический институт, и Андрею опять захотелось напомнить ему про сходство с фотороботом, но тут в дело вмешался «лакированный» майор, хотя справедливости ради нужно отметить, что какой-либо неприязни, в отличие от своего товарища, майор не вызывал, тем более, судя по тону, с каким он разговаривал по телефону с дочерью, наказывая ей подождать папу с работы, человеком сей сыщик был деликатным, что совсем не помешало ему тут же заметить: «Ты попал под машину (заметьте, какой контраст в обращении с ВЫ на ТЫ) и она тебя переедет!»

Перед ночью на ИВС

Так, мешая дело с бездельем, просидел я в кабинете сыскного начальства, выслушивая их разглагольствования то о деле афганского подполковника, следствие по раскрутке которого затянулось на два года, как выразился один из милицейских работников: «Мы его уже двадцать пять месяцев по тюрьмам катаем, а он, собака, на себя ни одного убийства брать не хочет». Какая незадача: им нужно, а тот не хочет… Прямо несознательный элемент, или взять, к примеру, дело угонщиков автомобилей, тоже наши раскрыли и обезвредили бандитов. Короче, уже через час-другой Ветлицкий понял, что с ним не просто беседуют, а пытаются вызвать на откровенность, только не понятно, какую? То, что к избиению женщин тот не имел ни малейшего отношения, оперативникам было ясно задолго до сегодняшнего задержания, ведь приезжали они как-то летом в посёлок и убедились – не тот, заодно шустрым операм не терпелось попытать счастья в наличии дикого золота, за которым наш кладоискатель ходил с Германом Старцевым. Да нет, глупости всё это – нужно было громкое дело, а ещё шанс отличиться перед новым начальством, благо прежнего министра «ушли на пенсию», а новый ещё плохо знал своих флибустьеров, вот и хотелось выпендриться за чужой счёт: «Мы полковников арестовываем, членов правительства, – похвалялся своими заслугами майор, – так что помни, раз попал под машину…» – далее следовала знакомая песня о неотвратимости наказания…

Ветлицкий смотрел на этих самодовольных оперативников, на обстановку их кабинета, на окно, затянутое снаружи фрагментом косой паутины из стальных прутьев, прислушивался к разговору сыщика по телефону с дочерью и всё сильней убеждался в зыбкости всеобщего нашего благополучия: и чем больше Андрею приходилось вглядываться в лица хозяев отдела по борьбе «против личности» (как пошутил майор), тем яснее приходило осознание того, что у сыщиков железная хватка, соединённая с апломбом и прямо-таки пещерным вероломством. «Мы всю общественность поднимем, пусть знают, какой ты есть на самом деле…» – смеялись они