Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Когда люди из-за стены наконец перестают показываться, солдаты оцепления тоже втягиваются внутрь, ища поживы. Лейтенант остается почти в одиночестве.

В этот момент из пролома стремительно выскакивает, оглядываясь с безумным видом, окровавленная китайская девочка лет четырнадцати, в синем рабочем костюме, с двумя косичками по бокам головы. Девочка кидается бежать опрометью вдоль улицы. Лейтенант выхватывает из кобуры уродливый пистолет «намбу», напоминающий тонкоствольный парабеллум, и быстро целится девочке в спину. Но тут же передумывает и, убрав пистолет, просто смотрит вслед убегающей китаянке. Словно оправдываясь, он с истинно самурайской меланхолической задумчивостью говорит оставшемуся с ним ординарцу:

– Кто-то ведь должен поведать китайцам о нашей непреклонной суровости…

Так происходило в кровавые дни Нанкинской резни…

Глава 2

Японские военные преступники совещаются

Наступил новый, 1940 год. Далеко на юг от города Харбина, выстроенного русскими почти полвека назад, расположен старинный Синьцзин. Теперь он является столицей Маньчжоу-Го, марионеточного государства-протектората японцев, устроенного на древней земле Маньчжурии. В центре этого города горделиво возвышается новое большое, песчаного цвета, здание штаба японской Квантунской армии. Именно отсюда, а не из Мукдена, где армия располагалась до захвата Маньчжурии, японские генералы и принцы три года назад руководили вторжением в гоминьдановский Китай.

В зале совещаний собрались, блистая эполетами и орденами, многочисленные японские военные преступники, рассевшиеся вокруг большого дубового стола. На стене висит огромная карта мира, наверху которой, над полюсом, изображено красное японское солнце, распространившее повсюду свои лучи. На отдельном столике стоит кинопроектор, и напротив него висит белый экран: просмотр кинофильмов – любимое развлечение японцев. Разумеется, такое масштабное и злодейское совещание не могло обойтись без демонстрации некоего зловещего зрелища, уверенно соперничающего с самыми совершенными западными черно-белыми фильмами ужасов.

– Господа, только что мы с вами посмотрели документальный фильм, предоставленный нашим крупнейшим микробиологом, генералом Широ Ишии, об искусственной организации чумы в китайском городе Нинбо. Мне кажется, это верх самоотверженной японской кинодокументалистики, бесстрастно фиксирующей для потомков совершаемые нами во имя процветания Ямато бесчеловечные преступления. Лаборатории доктора Ишии, где происходят чудовищные и весьма вдохновляющие опыты над китайскими и русскими недочеловеками, располагаются на севере, под Харбином, – так начал заседание новый командующий Квантунской армией, невысокий худощавый генерал с огромной звездой императорского ордена на оливковом френче. – В свете таких исключительно смертоносных достижений в области оружия массового поражения совершение нами военных преступлений выходит на новый, невиданный ранее уровень. Степень полной безнаказанности за все наши зверства возрастает многократно! Поэтому перед нами теперь стоит важнейшая задача! Необходимо, не закончив еще разбираться с Китаем, решить вопрос о развязывании новой агрессивной войны! Кто первый выскажется по этому вопросу?

– Разрешите, я выступлю, генерал Ёсидзиро Умэдзу?! – резко поднявшись из-за стола, взял слово командующий флотом, коренастый смуглолицый адмирал небольшого роста. – Я хочу сказать, это несправедливо, что маленькая Англия распоряжается ресурсами половины мира, а наша великая нация их не имеет! А когда мы стараемся получить ресурсы, завоевывая Китай, то эти лупоглазые длинноносые англичане ни с того ни с сего помогают китайцам и ставят нам палки в колеса! Хотя предыдущие сорок лет они помогали именно нам, и мы к этому уже успели привыкнуть! Что за подлое коварство! И где справедливость? Проклятье! – Он выхватил самурайскую саблю и с силой рубанул по столу. От дубового дерева полетели щепки. – Так не может больше продолжаться. Если не хотят помогать нам против китайцев, как помогали против русских, пускай идут вон из нашей Азии! Я закончил! – Он так же резко садится.

Тут же вскакивает генерал-лейтенант, рикугун-тюдзе, среднего роста, с небольшими усиками на суровом насупленном лице.

– Адмирал Исороку Ямамото прав десять тысяч раз! Выкинуть англичан из Азии нам очень легко – как два пальца …! Но у них есть два потенциальных союзника, у которых также имеются значительные ресурсы: Америка и Россия. Сначала надо их вывести из игры! Но с обоими сразу нам не сладить, несмотря на все наше безумство храбрости. Необходимо решить вопрос: на кого напасть вначале?

– На Россию!

– На Америку!

– Мы самураи, нападем на обоих сразу! – послышались возгласы. – Это девиз самураев: слабоумие и отвага!

– Это несерьезно! – тут же вскочил усатый министр сухопутных войск, в трехзвездных погонах генерала армии, рикугун-тайсе, – пожилой, с узенькими глазенками, в больших очках, с лицом хитрого лиса. Это был предыдущий командующий Квантунской армией, ушедший с должности с повышением. Поистине, эта армия являлась отменной кузницей военных кадров для всей империи Восходящего солнца. – Генерал Ямасита, несомненно, прав! Но так же несомненно, что нам необходимо поговорить с господином Гитлером, вождем немцев, кого он возьмется отвлечь: русских или американцев? В конце концов, мы союзники по оси зла! Предлагаю генерала Ямаситу послать нашим представителем в Берлин, а когда вернется – предоставить ему личную возможность разделаться с англичанами в Сингапуре.

–Вы предлагаете, чтобы мы зависели от решений бывшего немецкого ефрейтора?!– взревел командующий флотом.– Бакка десу![126] Мы что, сами не можем решить, на кого напасть?! Мы военные преступники или нет?! Мы самураи! Лично мне все равно, на кого нападать, лишь бы напасть!

– Господа! Господа! Я согласен с мнением господина командующего флотом Ямамото! – поспешно вскочил командующий Квантунской армией генерал Умэдзу. – Инициатива должна исходить от нас. Мы сами должны решать, где будем совершать наши новые величайшие военные преступления во имя тэнно Ниппон! Но прав, однако, и наш проницательнейший военный министр, генерал Хидеки Тодзё! Нам следует озаботиться интересами нашего немецкого союзника – хочет ли он захватить Балтимор или Сталинград? На каком фронте он нас поддержит? Поэтому я предлагаю: решение о том, на кого напасть, должен принять император! А немцы пускай берут на себя что останется.

–Банзай!– Все присутствующие военные преступники вскакивают, расставив ноги, и, выхватив сабли в знак согласия, кричат по-японски: «Тэнно хэйка банзай»![127] Потом все снова садятся.

– Кто возьмет на себя выяснить державную волю императора? – вопрошает адмирал Ямамото, обводя проницательным взором присутствующих. Вещим самурайским чутьем, исходящим из пятой точки, он предчувствует ожидающую его трагическую судьбу военного лидера грядущего столкновения.

– Предлагаю предоставить эту честь начальнику имперского Генштаба, маршалу, принцу Канъин-но-мия-Котохито – приемному деду его величества. Он самый старший и опытный военный преступник среди нас, – отвечает генерал Тодзио.

– Банзай!

Токио, императорский дворец, спустя несколько дней. В зале аудиенций на троне сидит худощавый и невысокий сорокалетний император Хирохито в мундире генералиссимуса. Входит с поклоном усатый седой статный человек в усыпанном орденами маршальском мундире – это