Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– За ним, когда он в Реввоенсовете Южного фронта был, такого не замечал – мы редко встречались. Но ему это и не нужно – у него же сейчас есть газета «Правда», а там у любого на костях спляшут, только пальцем покажи.

– Ладно, – засопел Берия, вернувшись к личным делам.

– …Так, Виктор Крынка, судовой механик ледокола «Сибиряков», чемпион окружных соревнований по боксу, с начала войны ходил старшим механиком на эскадренном миноносце. Осужден за потерю кораблем хода в боевых условиях (это когда случилось потопление немецко-фашистскими эсминцами и подлодкой конвоируемого нашими судами английского крейсера «Эдинбург» с грузом советского золота на борту). Оправдывался тем, что топливный танк корабля был пробит в бою снарядом и топливо полностью вылилось в море. Сумел привести эсминец в порт, используя вместо топлива остатки машинного масла… Но так как боевая задача не была выполнена, осужден трибуналом к высшей мере. Однако приговор до особого указания не приведен в исполнение…

– Тоже нашли крайнего эти прокуроры… В штрафбат воевать, наверное, хотят отправить, там жизнь короткая… Тебе зачем судовой механик, Иван? Мы твою группу предполагаем доставить на одном из наших грузовых судов, на которых возим промышленное сырье в Японию.

– Я думаю, что ипонцы за каждым человеком на наших пароходах бдительно следят. Нам надо пробираться в Ипонию через Корею на местном судне. Для этого нужен механик. Опытный кочегар есть, командир, конечно, я, а вот штурмана хорошо бы заполучить. Летчика желательно. В случае чего и на самолете полетели бы. На ипонском самолете, конечно: самолет угнать – делов-то! Вот арестованные асы Рычагов или Смушкевич – живы они еще?

– У тебя губа не дура, бывших командующих ВВС тебе подавай! Нет, эти предатели расстреляны осенью сорок первого, вместе с женами. Товарища Верховного подвели!

– Значит, надо кого-то другого подобрать… А вот тот летчик, который, я слышал, что вороватого повара в котел с кипящим борщом заживо бросил? Нам бы очень подошел такой решительный и беспощадный человек…

– Товарищ Сталин велел оставить его воевать: сказал, такие люди нам и нужны. – Берия задумчиво перебирает папки на столе: – Вот у меня тут свежее дело летчика: Исидор Копыто, лейтенант, уроженец города Сталино. Истребитель ПВО. Аж десять немецких самолетов сбил! Был начальством представлен к Герою, премирован увольнительной. Приехал домой, застал жену и лейтенанта госбезопасности в постели, застрелил обоих. Судим военным трибуналом, осужден к высшей мере за террористический акт в отношении сотрудника госбезопасности. Куда его?

– Наш человек! – ухмыляется Иван. – Давай его сюда.

– Кстати, – поворачивает Берия блестящие очки к Ивану, – а что за дело было у тебя в деревне Китее? Ты пятьдесят человек во сне, что ли, зарезал?

– Зачем? Они, правда, не ждали нападения, наших-то там не было, и им это было известно, поэтому они туда и шли. Но я спящих врагов не убиваю, нечестно. Как-то Хуолопайнен, командующий красных финнов, оторвался от бутылки, с которой все время советовался, и сказал мне, что в его родную деревню направляется навести свои порядки рота шюцкора и он этим обеспокоен. Я сказал, что все устрою. Стал на лыжи и лесом пошел напрямик – я же таежник. Утром на месте был. А надо сказать, когда я кидаюсь в поножовщину, я вообще ничего не боюсь и ни разу не был ранен – одни царапины. Думаю, это потому, что двигаюсь быстрее большинства людей – я ведь охотник и еще по молодости медведей ножом убивал. Меня и на флоте за это очень уважали и слушались все матросы и унтера… А вот офицера, правда, разные были, иные и помыкать любили, ну да кому-то отлилось это… балтийской водичкой… – он недобро усмехнулся. – И вот сели эти финны трапезничать, винтовки в пирамиды составили, только штыки у поясов. Котелки в руках. И тут я появляюсь с финкой в руке. Раз – первым делом поручика с парабеллумом, затем фельдфебеля, он тоже с пистолетом. А потом принялся мочить остальных. Человек десять завалил, пока эти дети северных лесов сообразили и за ножи похватались. И на меня всей кучей. А я, конечно, их расшвырял быстро-быстро, и еще десяток лежать остались. Тут они и разбегаться начали, а я за ними принялся бегать. И бегал, пока не надоело. Потом вернулся и сказал Хуолопайнену, что прогнал их. А в этот момент и самого его сняли из командиров за вечную пьянку. Не просыхал человек, а воевать надо было… Это у него из родной деревни пошло, они там лопари, что ли, – только водку хлещут неумеючи да песни поют – кстати, здорово так поют, душевно… Вот с такими песенниками, кстати, и продули мы красную Финляндию…

– А что у тебя там с командующим Северным фронтом Кедриным вышло?

– А-а, с ним-то? Ну так я приезжаю с флотской братвой на подмогу фронту и узнаю нерадостные вести. Комфронта, вместо наступать, людей в тылу пачками расстреливает – всяких учителей, землемеров, гимназистов, отставных инвалидов. Ну, вам знакомо. Тыщи две, наверное, уже положил в землю – увлекся, что называется. А фронт стоит, и белые к нам в гости идут уже вместе с англичанами и пушками.

Пошел я к нему в штабной вагон, два китайчонка на меня штыки уперли, балакают: «Насяльника нелиззя!» Я стволы аккуратно в стороны отвел и ногами их, в брюха ихние,– лежат точно два червяка извиваются. Я внутрь, маузер вынул, если что, и говорю вежливо: «Ты чё творишь, Кедрин? Ты, сука, расстрелами занимаешься, а у тебя белые уже наступают вовсю! Павлин, блин, Виноградов на пароходе прибежал, слезами обливается, что Архангельск у него взяли, а у тебя так скоро и Вологду заберут. „Я тыл укрепляю!“ Ты, блин, тыл укрепляешь, а у тебя фронт сейчас рассыпется, как англичане морскую артиллерию подвезут. А ну, давай наступление!»

Тут, чувствую, щекочет будто меня, обернулся, а там его женка, чекистка, из нагана в меня целит. Я наган забрал, по заднице ей наподдал. – Тут Берия мелко засмеялся. – Потом Кедрина шуганул. Он так от этого расстроился, видать, что из комфронта в чекисты попросился: без особых отделов жизнь ему стала не мила – среди вашего брата ему безопаснее показалось, чем с братишками.

– А что вы?

– Сели с братвой на паровоз и двинули по чугунке, белых с англичанами выбивать. Приехали только, как прилетел шестидюймовый английский гостинец и меня оглушило. Очнулся в плену. Но ненадолго я там задержался, убег… Думали, холодное море меня остановит… Врешь!

– Не понравился Кедрин?

Иван ответил уклончиво:

– Я