Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Некоторые и карту знают, оказывается. Значит, учить меньше придется, – прищурился Иван. – Летун, ты учти, я знаю, что ты крутой, и немцы, которые тебя беспокоили, они вконец долетались. Но и ты у меня дотрависси, ежели будешь встревать в мою руководящую речь. Задача будет поставлена в срок. Желающие обратно в камеру смертников есть? Нет? Тогда диспозиция: в ближайшие месяцы все пройдут спецподготовку, подновят свои умения, приобретут новые. А потом Родина нас пошлет. Очень далеко пошлет, в смысле.

Глава 7

Подготовка

Бывших смертников в закрытом автобусе перевезли на базу спецподготовки НКВД в Подмосковье. Здесь на обширной территории, огражденной высоким забором с колючей проволокой поверху, готовились диверсионные и разведывательные группы для дальней заброски за линию фронта. Одни группы приходили, другие уходили, чаще всего, чтобы никогда уже не вернуться обратно. Только инструкторский состав по большей части оставался прежним.

Новая жизнь началась для бывших «врагов народа» сразу. Начальник физподготовки, ростом почти с Ивана, здоровый борец и штангист лет тридцати, слегка иронически осмотрел выстроившуюся напротив него новую группу.

– Дедов привезли, молодежь закончилась, – констатировал он с легким смешком, искоса глянув на холодное лицо Ивана. Стоявшие тут же инструкторы базы, среди которых были опытнейшие снайперы, подрывники и рукопашники, пришедшие взглянуть на новичков, тоже засмеялись. Все они были молодые, немного за двадцать, но уже со значками мастеров спорта.

Потом здоровяк заметил Ивана Линова, которого по причине ярко выраженной китайской внешности сложно было не узнать. Явление китайца из небытия заставило его приподнять бровь. Когда-то они были знакомы по спортобществу НКВД «Динамо».

– Не потерял навык, Ваня? – обратился он к китайцу и кивнул на положенную на кирпичи четырехсантиметровой толщины доску. Тот подошел, стал поудобнее и, резко выдохнув, ударом кулака с треском переломил ее пополам.

– Вроде нет, – констатировал начальник спортсменов. – Давай спарринг?

Ван Линь кивнул, и заинтересованные зрители увидели, как китаец по очереди уложил на лопатки трех инструкторов-рукопашников.

– Хорошо работает Ваня. – Иван смахнул невольную слезу из уголка глаза. – Помню, как-то на Дальнем Востоке схлестнулись мы с ипонцами, да так крепко, что патроны закончились. И врукопашную пошли. Один ихний офицер, видимо, тоже гимнаст, сабелькой самурайской резво махал, а где и сапогом въедет, и человек больше не встанет… Многих наших положил. Ну пока он на меня не налетел. Он же не знал, что кувалдой можно от шашки отмахаться. И уже больше ничего нового он не узнает…

– А вы, товарищ…

– Иван.

– Да, Иван, не хотите в спарринг с моими чемпионами – самбист, боксер, вольник? – поинтересовался заинтригованный новичком главный спортсмен.

– Можно. Со всеми тремя сразу.

– Эк… Предупреждаю, они годами отрабатывали удары в схватках с осужденными к высшей мере врагами народа – во времена вашей молодости таких называли «гладиаторами», а мы их зовем «добровольцами». Предупрежу их, чтобы не в полную силу работали…

– Знаю я ваших ребят, Ощепков о своих учениках рассказывал. – Начальник спортсменов услышав это имя, зыркнул по сторонам – не слышал ли кто? – Один душить любит, другой ногой по яйцам вломить, чтобы враг окочурился… А мне лично нравятся все способы убийства. Так что пускай не стесняются. Я хорошую драку люблю.

Он отдал пояс с пистолетом, с которым не расставался, Сергею.

Трое рослых спортсменов лет двадцати пяти обступили с трех сторон Ивана и, повинуясь невидимому сигналу, разом ринулись в атаку. Что произошло далее – невозможно было разглядеть без использования замедленной съемки. Послышались три сильных хлопка, будто кому-то раскрытой ладонью дали затрещины. Только что трое опытных бойцов-спортсменов атаковали – и вот они возятся в пыли, отхаркиваясь, хрипя и предпринимая малоуспешные попытки встать на ноги.

– Эх, черт епинацкий! Это я люблю! – Иван широко ухмылялся, руки в боки, молниеносная схватка его взбодрила. – Я бил ладонью, – объяснил он. – Дело в том, что я отрабатывал свои удары на петлюровцах, деникинцах, врангелевцах, ипонских оккупантах и семеновских бандитах – и у всех у них были шашки, наганы, винтовки и иные неприятные штуки. Это дает стимул, которого заключенный враг народа, морально, а также и фактически обезоруженный перед могучей савейской властью, дать не может. Поэтому кулаком я могу убить.

– Уважаю! – лаконично заметил начальник физподготовки.

Затем группу вывели на полигон. Вначале их взял в оборот инструктор по метанию ножей, подвел их к мишеням для метания холодного оружия.

– Ну-ка, покажи, Леон, – сказал Иван полуседому негру (негры в тюрьме седеют так же быстро, как и белые). Негр взял в левую руку несколько ножей разведчика. И тут уже инструктор ножевого боя только рот разинул, Жакерия запулил в раскрашенную доску ножи и с семи, и с девяти метров с такой быстротой и силой, что они входили в грудь нарисованной на дощатой мишени фигуры до середины лезвия. Рука хирурга только мелькала так, что ее невозможно было разглядеть. Тук, тук, тук, – стучали, втыкаясь, ножи, образуя крест в черной фигуре фашиста.

– Вот что значит советский врач! Трепещите, фашистские гады! – громко прокомментировал Иван.

– Где вы так научились метать? – спросил инструктор неожиданного чемпиона.

– У нас в племени, в пустыне Экваториальной Африки, мы обычно так охотились на гиппопотамов, – ответил с полной серьезностью Леон, родом из французского Сенегала, выросший в туземных трущобах Дакара и с пеленок впитавший пропитанный солью воздух Атлантического океана. Именно там, окончив школу для туземного населения, он и нанялся во французский флот. – …А иногда и на белых колонизаторов, если они нам попадались. Но жареное мясо гиппопотама мне всегда нравилось больше, – заметил он, ловя несколько опасливый взгляд инструктора.

Потом новые слушатели спецшколы перешли к курсам саперов. Здесь всех приятно удивил советский ученый-геоморфолог Колыванов, который за сорок секунд произвел минирование объекта. О своем боевом прошлом на Гражданской войне он никому не распространялся, скупо объяснил, что работал на шахте в Донбассе.

Добрались до стрельбища – тут летчик Копыто попросил дать ему дегтяревский ручной пулемет и, покрепче расставив ноги, принялся палить от бедра и попал во все мишени с двухсот метров.

– Молодец, – похлопал его по плечу тяжелой рукой Иван. – На Гражданской часто приходилось стрелять с рук из пулемета «Льюис», типа этого дегтяревского. Но еще чаще из «максима», снятого со станка, хотя он тяжеловат, собака, но зато лента длинная. И долго стрелять можно – пока не закипит водяное охлаждение.

Инструктор поглядел на него слегка ошарашенно – заправленный водой «максим» полтора пуда весит, а еще лента с патронами. Он бы точно так не смог. Впрочем, все новички из этой