Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Тогда последний вопрос. Как вы без лодки и без посторонней помощи живыми отсюда выбрались? Вы же остались «без никому» – так, кажется, ты выражался про безнадежное положение?

Рыжий, не отвечая, выбрался из-за стола, присел на корточки перед печкой, подбросил пару полешек и застыл, завороженно уставившись на огонь. Я не переспрашивал, полагая, что своим вопросом загнал рассказчика в тупик и теперь он размышляет то ли над новой «залепухой», то ли над тем, как признаться в невозможности довести свои измышления до удобоваримой концовки.

– Это самое… Я потом когда посмотрел, откуда солдатиком рванул… Будете снова ехидные улыбочки строить, только точно какая-то падла меня тогда загипнотизировала. Без вариантов. Сидим мы, значит, на бережку и размышляем – кого материть за создавшееся безвыходное положение? Без лодки мы в этой местности стопроцентные покойники. Там и вооружение наше, и прибор этот гребаный, который тушенку от рыжья отличить не может. Да и все остальное шмотье для длительного путешествия. И единогласно приходим к выводу, что похоронный марш можно заказывать на самое ближайшее время. А лично мне эта музыка на полную мощу корячилась. Поскольку этот козел, который себя в начальники определил, стал выводы делать, что вся эта хренотень из-за меня образовалась. Конкретно – из-за моего мне самому непонятного героического поступка. Начинает права качать: «Желаешь жить, исправляй положение каким хочешь способом!» Хоть бы сказал, каким, а то даже не намекает. Понимаю, что при таком раскладе корячиться мне полная сермяга. Вплоть до мочилова. Выход один – делать ноги, пока не поздно. – Ладно, – говорю, – критику принимаю, хотя сам не знаю, как такая фигня со мной получилась. Хриплый вон тоже без штанов жизнь свою спасал неизвестно от чего, а я только в порядке взаимопомощи, для общественного блага пострадал. Поэтому предлагаю подняться на ближайшую возвышенность, чтобы ознакомиться с окружающими окрестностями. Декан, естественно, интересуется: «На фига нам это надо?» Не буду же я ему объяснять, что рвануть хочу куда глаза глядят, лишь бы он рядом не находился. У него же в тот момент состояние близкое к нулю, мать родную замочит не задумываясь. Объясняю, что сверху легче выводы делать против возможного загибона. Ты, шеф, про «шепот звезд» чего-нибудь слыхал?

– Без понятия.

– А я в тот момент окончательно осознал, что эта окружающая местность очень даже замечательный учитель жизни и смерти. Не знаю, кто тут над нею начальник – Бог или кто-нибудь из совсем другой конторы. Очень хотелось бы узнать.

– Что узнать?

– Это самое… Кто из них?

– Ну, составил предварительное мнение?

– Можете вслух улыбаться – составил. Только все равно разобраться охота.

– Вот и разберемся. Поживем и разберемся.

– Может, и разберемся. Если поживем. Если снова шепот звезд не услышим.

– Все-таки что за «шепот»? Красиво, но непонятно.

– Понятно, как два пальца. А насчет красиво – прямо противоположное мнение. Когда его услышишь, тебе уже все до лампочки будет – красиво, не красиво. Чувствовать себя еще будешь, но очень хреново. Шепот звезд по полной программе.

Все, шеф, отрубаюсь. Нутро сообщает: за последние 24 часа перегрузка сверх нормы. Фон своей жизни я обозначил, а теперь кемарнуть не мешает. А то я в настоящий момент как мешком трахнутый. Сажусь на спину и до балдохи полностью отрубаюсь.

Рыжий демонстративно зевнул, подтверждая свое обещание, и, привстав с ящика, на котором сидел, опрокинулся на нары.

Честно говоря, фантазии Валентина Николаевича Кошкина меня не очень заинтересовали. При всей напоказ самокритичности и откровенности буквально с первых слов его рассказа показалось мне явное несоответствие описанных им загадочных событий самому факту того, что он решил их мне рассказать. С другой стороны, попробуй все это так вот с ходу выдумать на пустом месте, если не имелось в заначке чего-то хотя бы приблизительно похожего. Недаром говорят, что убедительная ложь покоится на обязательных кирпичиках правды, подсунутых под самые шаткие места наспех или даже заранее состряпанной версии. Состряпанной, как правило, с какой-то целью. Ложь ради удовольствия соврать – это уже патология. И хотя Рыжего вполне можно было и в этом заподозрить, но что-то мешало мне остановиться на этой версии. Надо будет все-таки попросить его закончить рассказ. Та или иная его концовка вполне может стать лакмусовой бумажкой цели, ради которой затевалось описание, скорее всего, не существовавших событий. Да и кирпичики возможного заинтересовывали. Где-то же он их подобрал для использования.

В тот момент, когда Рыжий прервал свое повествование, спать мне хотелось ничуть не меньше, чем ему. Сказывалась и дурная бессонная ночь, и многотрудный день, и разморяющее временное тепло от быстро дотлевающих в печурке полешек. Надо было бы подбросить оставшуюся невеликую охапку для сбережения тепла хотя бы на лишний час самого крепкого предутреннего сна, но навалившиеся усталость и дрема лишали последних остатков воли. Загасив чадивший фонарь, я забрался в спальник и, уже теряя представление об окружающем, вдруг не столько услышал, сколько почувствовал оборвавшееся ровное посапывание Рыжего.

– Что интересно, шеф, – словно продолжая неоконченный рассказ, сообщил он трезвым и совсем не сонным голосом, – когда много хочется, мало можется.

– Закон тайги? – не открывая глаз, лениво поинтересовался я.

– Закон тайги для придурков вроде нас придумали. Нет в ней никаких таких законов и не было никогда. А начнешь права качать, по полной срок огребешь. Вплоть до вышки.

– Ты это к чему? – разозлился я. Дремы как не бывало. Холодок невнятного предчувствия выскользнул из подсознания, начисто спугнув расслабляющее благодушие последних часов.

– Декан тогда полностью в осадок выпал. На глазах усохнул до самого никого. «Если, – говорит, – они речку заминировали, то нам теперь доски пилить остается. Запросто в жмурики определят, поскольку нам сопротивляться теперь нечем. А было бы чем, то против неизвестно кого не попрешь, на корню подрежешься. Полный шандец нам, мужики. Из козявок в букашки пролезть намылились, а здесь, видать, на таких букашек дусту с запасом приготовили. За крупняком погнались, а попали в девятку».

У меня на такой его пессимизм снова это самое… Накатило, вроде как тогда, когда за золотишком прыгнуть решил… Заявляю, что не согласен с такой постановкой вопроса. Раз в упор приперло, давай решать, как ежика против шерсти рожать. Рубашка согреет, раз шубы не имеется.

Декан и до того меня всерьез не держал, а после такого моего выпендрежа и вовсе в ибанашки зачислил. Даже возражать не стал. Сидит задрыга задрыгой, к смерти готовится. Хриплый, так тот вообще…