Рождение звездного неба. Мифология космоса - Юрий Евгеньевич Берёзкин

корни дерева, растущего на небе вершиной к земле, оказываются Плеядами179. В Сибири мотив звезд-корней (но не отверстий) отмечен у северных селькупов180, в нескольких хантыйских и кетских текстах181, а также у орочей182. Бушменская параллель явно случайна: брошенные в небо коренья превращаются в звезды, однако это не корни растущих на небе растений183. Согласно представлениям байга Средней Индии, звезды – это деревья, растущие на облаках184. Но поскольку звезды еще и брильянтовые, речь может идти скорее о цветах, нежели о корнях деревьев (мотив звезд-цветов есть у тайцев Китая185).

Помимо представления о звездах как об отверстиях, в Африке зафиксирован еще один потенциально ранний мотив – представление о звездах как о светлячках. Он известен еще в Меланезии и в Амазонии, однако записи единичны и делать на их основе далеко идущие выводы вряд ли стоит. Конкретно речь идет о лома Либерии186, эгап Камеруна187, папуа е-нан Новой Гвинеи188, сиуаи острова Бугенвиль189 и бразильских кулина190. Сюда можно добавить отмеченные в индийской Керале представления, согласно которым звезды – это оказавшиеся на небе чешуйки двух рыб по имени Шива и Вишну, а те чешуйки, которые упали на землю, сделались светлячками191.

Истолкование лунных пятен

Предположение о сохранении в индо-тихоокеанском мире древних космонимических образов, которые в континентальной Евразии либо исчезли, либо не были представлены вовсе, подтверждается и результатами картографирования вариантов истолкования пятен на луне.

Рис. 10 Дерево на луне 1 Дерево (куст) и человек, пытавшийся за него схватиться, чтобы не оказаться на небе 2 Дерево улетело или было унесено на луну вместе с человеком, который на нем находился или пытался его удержать 3 На луне видны дерево и человек (прочие варианты) 4 Просто дерево (куст, ветка) или дерево вместе с каким-то животным

Самым распространенным является образ дерева и реже группы деревьев, куста, отдельной ветки и т. п. (рис. 10). Более всего такие представления характерны для Китая (Древний Китай, китайцы провинций Гуанси, Гуандун, Чжецзян, Гуанси-чжуанского автономного района, яо, лаху, лису, пуми, различные группы мяо192[13] и Вьетнама (вьеты, мео, тямы, зярай, бру), а также для юга Малаккского полуострова и Индонезии (малайцы, мантра, яванцы, минахаса, тораджа, вана, бангга, буги либо макассары, атони, тетум, Солор, Алор и соседние острова, тернате193194). К этому региону примыкают с северо-востока Корея195, а с юга – Северная Австралия и острова Торресова пролива196. В пределах Филиппин и Тайваня мотив отмечен на острове Себу, у негрито Лусона, багобо Минданао и пайван Южного Тайваня197, в Индии – у пахари, гуджарати, маратхи, бенгальцев-мусульман, ораонов и бхумия198[14], в Микронезии – на Палау, в Полинезии – на Таити, Раиатеа и у маори199200. В Южной Азии, на Филиппинах и на Тайване речь чаще всего идет о лунном дереве как таковом, тогда как в Китае, Вьетнаме и менее выражено в Индонезии, Океании и Австралии дерево мыслится частью более сложной сцены.

Все сибирские варианты (алтайцы, телеуты, шорцы, хакасы, тофалары, различные группы бурят, ханты, южные селькупы, кеты, якуты, забайкальские и, вероятно, дальневосточные эвенки, коряки) повествуют о персонаже, который пошел за водой и был поднят на луну, где виден с ведрами и кустом, за который пытался схватиться. У алтайцев, телеутов, шорцев, хакасов это людоед Челбеген (Джельбеген)201, у тофаларов – некий богатырь202, в остальных случаях, в том числе в еще одном хакасском (качинском) тексте, – девочка-сирота (редко – мальчик)203. Наличие того же варианта с девочкой-сиротой у ваханцев[15] объяснимо связями между югом Сибири и горными районами Средней Азии в эпоху бронзы.

Однако в Сибири мотив должен был появиться задолго до II тыс. до н. э., на что указывают близкие параллели на северо-западном побережье Северной Америки у хайда и цимшиан204205. Разница лишь в том, что у индейцев «лунная водоноша» – это не девочка, а взрослая женщина, которая неуважительно относилась к луне. В более южных районах Северной Америки к западу от континентального водораздела образ дерева на луне встречается у нисенан, вашо, чирикауа и яки206, однако вне связи с определенными повествованиями.

Рассказы о женщине либо мужчине, поднятыми на луну с сосудом (корзиной) и веткой (кустом), за которые те пытались ухватиться, записаны у маори207.

Историческая связь ваханского, сибирских, америндейских (хайда и цимшиан) и маорийских вариантов никаких сомнений не вызывает, независимое возникновение столь сложного образа практически исключено. В Южном Китае и Вьетнаме записаны тексты, которые также могут быть связаны с этой группой повествований, хотя и не столь близко. У вьетов и тямов персонаж хватается за улетающее на луну дерево, пытаясь его задержать208.

В вариантах мяо, зярай и лаху персонаж был поднят вместе с деревом на луну, прилипнув к нему или застряв головой в дупле209.

В Европе образ лунного дерева редок, но все же встречается. На Балканах это болгары и греки210, причем греческий вариант (лунное дерево регулярно рубят, но вырубка каждый раз зарастает) очень близок тем, которые известны по ранним китайским источникам и записаны у китайцев, мяо и мео. На севере Франции и юго-востоке Бельгии в лунных пятнах иногда видят фигуру Иуды, повешенного на бузине или прячущегося за кустом211. Трудно предложить убедительное объяснение для этих европейско-азиатских параллелей, но они есть и для другого важнейшего индо-тихоокеанского варианта – представлений о лунных пятнах как о фигуре персонажа, который что-то ткет, плетет, вяжет и т. п. (рис. 11).

Данный мотив более всего распространен в австронезийском мире, в частности в Индонезии у малайцев, мантра, джакун, кубу, батаков, яванцев, балийцев, минахаса, тораджа, бугов, атони, тобело, лода, на островах Сангихе и Лети212, в Микронезии на островах Гилберта, Банаба и Тувалу213, в Полинезии на Самоа, Тонга, Гавайях, Мангайе, Таити и острове Пасхи214, в Меланезии на юге Соломоновых островов215, на Филиппинах у негрито Лусона216. Эти данные заведомо неполны: скорее всего, в Индонезии, Микронезии и Полинезии мотив был в прошлом представлен почти повсеместно.

Как и в случае с мотивом лунного дерева, никаких данных нет по Борнео. При этом высока вероятность того, что в пределах Нусантары мотив был известен до распространения австронезийских языков. В пользу такого предположения – частные параллели, которые связывают малайцев, темуан (мантра и джакун) и суматранских кубу с филиппинскими негрито (персонаж на луне плетет веревку или силок для того, чтобы кого-то ловить,