Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

class="p1">– Да-а, таёжник из тебя слабый, можно сказать, никакой, дамский угодник! – Герман раскатисто засмеялся. – Так ты с Миррой решил у Сапрыкина деньжатами разжиться и курс молодого бойца пройти, а помнишь, как этот горе-бизнесмен подпил и объявил себя племянником губернатора Орлова?

– Не такой он и «горе-бизнесмен», как тебе кажется. Гришкина фирма, говорят, крепко на ногах держится.

– Да, крепко. Все реки по долине Теренсуга загадили.

– И я о том же, с экологией у бывшего секретаря райкома комсомола не лады, зато с чистой прибылью от добычи золота полный ажур.

– Ты меня, старче, для этого сюда позвал, чтобы предаваться воспоминаниям или наставления читать?

Герман понял, что его собеседник дошёл до кондиции и больше пускать пыль в глаза нет нужды.

– Позвал я тебя, Ветла, чтобы помочь нам обоим начать жить лучше обыкновенного среднего гражданина в нашей довольно-таки бедноватой республике.

– Хм. – Ветлицкий недоверчиво хмыкнул.

– Не хмыкай, а вникай в то, о чём я тебе сейчас поведаю. Очерки мои о таёжных тупиках, о Шаман-тайге – всё это вчерашний день. Ещё собкор «Комсомолки» Василий Песков о заимке Лыковых в верховьях Большого Абакана целую серию статей опубликовал, чем и подписал их семейству смертный приговор. Да ты об этом знаешь не меньше моего, хотя я с геологами на ту заимку летал и с самим Карпом Лыковым, вот как с тобой, беседовал…

Ветлицкий заёрзал на скамейке, кажется, Герман оседлал своего любимого конька.

– Ты давай, давай, старче, рожай, раз поднатужился.

– Ладно, я так понимаю, что золота в здешних речках было достаточно, чтобы Лыковы, живя столько лет в тайге, свой шанс упустили. У воды, да не напиться.

– И…

– И был у этой непонятной семейки связник, хороший связник, язык умел за зубами держать, очень-то Лыковых в ход социалистической действительности не вводил, да и с ними контачил не напрямую, а через какую-то промежуточную инстанцию.

– Ага, понимаю, это как в шпионских детективах, через дупла в деревьях или тайники в камнях? – Ветлицкий развеселился. – И где эти схроны в тайге на площади в тысяч тридцать квадратных километров искать прикажешь?

– И я говорю, где? Только не всё так плохо, как может показаться с первого раза. Есть возможность подобраться к последней заначке через одного человека.

Старцев поднялся со скамейки в скверике возле кафе и нервно заходил по асфальтированной дорожке туда-сюда, ни на минуту не упуская своего собеседника из виду. Андрей не мог понять, то ли это рандеву всерьёз, то ли опять Герман комедию ломает? Только зачем ему понадобился он, Ветлицкий, или это театр для одного зрителя? Андрея стала раздражать вся эта история с каким-то связником, старообрядцем и кладоискательством. Из-за этого старцевского «забега в ширину» у школьного репетитора сорвались две полноценные консультации с учениками. Конечно, жена Валя ничего не скажет, промолчит, как всегда, только посмотрит на своего мужа-кормильца осуждающе-устало и пойдёт на кухню, и это после полновесной учебной смены в школе. Досада на Германа стала нарастать в душе Ветлицкого. Ничто не берёт этих авантюристов. Везде им мерещатся какие-то схроны, клады, которые заложены в различных местах лесов и полей, дожидаясь своего звёздного часа, хотя, если посмотреть с другой стороны, нашли же они мешочек с золотыми, ещё царскими, червонцами под полом коняевской сторожки. Найти-то нашли, да делёжка вышла не в пользу Андрея. Ветлицкий чуть ли не с ненавистью посмотрел в сторону мелькающего перед глазами собкора, и тот, как опытный игрок, перехватил данный мяч. Плюхнувшись на сиденье рядом с поэтом, Герман безо всякой иронии взял быка за рога:

– Мне Плотников предлагает попытать счастья, только я, честно говоря, не совсем ему доверяю, да и побаиваюсь. Один на один с таким мужиком оставаться в тайге не хотелось бы.

– Полагаешь, что при случае он нас двоих не положит?

– Двое-трое не один. Мы-то, Ветла, тоже чего-нибудь стоим. Зато можем при случае такой куш урвать, какого и во сне не снилось.

Ветлицкий мог бы припомнить собкору и то, как он висел на одной руке над пропастью, и про случай нападения на них у речной отмели. Тогда от бандитов их спасло появление эмчеэсовского вертолёта, но всё это было в прошлом, не говоря о том, как их выследил тюремный надзиратель Коняев.

Старцев словно догадался, о чём в сей момент думает его друг, и, понимая, что или сейчас, или никогда, похлопал товарища по плечу:

– Говоришь, лады? Теперь расходимся по домам и начинаем готовиться к марш-броску за «Синею птицей», Ветла. Созвонимся, короче. Да жёнушку свою очень-то не информируй насчёт моего предложения.

«Это я ему как прикрытие понадобился. Взял бы тогда физрука. Алексей Николаевич и боевое самбо знает и стреляет так, что на соревнованиях всегда первые места занимал», – подумал Андрей и, вспомнив, как ловко тот крутанулся с делёжкой «коняевских» червонцев, окончательно понял, что Герман выбрал его в напарники зря.

Глава 6. Конец тихой жизни

Герман Старцев и сам не хуже Ветлицкого понимал, что напарник из впечатлительного интеллигента, честно говоря, никакой. Занятие репетиторством в городе и жизнь в тайге так же далеки друг от друга, как сравнение труда землекопа и бухгалтера, но Андрей был собкору знаком и всегда под рукой, а егерь с заводской дачи – всё-таки тёмная лошадка. Вот вроде говорит Иван Тимофеевич и дела у него простые, а всё же что-то не договаривает, да и планы последнего заставляют задуматься и насторожиться.

Жил тот себе на Кемчуге, а по-народному «Кетчупе», заготавливал различные таёжные продукты, чтобы при случае угодить выезжающему на природу и вдрызг замотанному делами заводскому начальству. Водил высоких гостей на охоту-рыбалку, а то и просто подышать густым смолистым воздухом сибирских просторов, и был он здесь, на лесной даче комбината, первейшим по необходимости человеком до тех пор, пока некие умники из Центра не посчитали, что отходы, чем возить «убийственную химию» на Урал, этого самого комбината, выгодней захоранивать где-нибудь неподалёку, благо места в таёжных угодьях сибиряков хватало.

Долго не думая, подключили к решению данной проблемы местных изыскателей, а те свои, полностью послушны и на всё согласны, что им начальство комбинатское присоветует. Вот и вышло, что химические отходы, запаянные в железные бочки, можно складировать всего в километрах двенадцати – пятнадцати от комбината, в тайге, почти рядом с владениями Ивана Тимофеевича, которые на стратегических картах не обозначены.

Для Центра главное – себестоимость конечного продукта, посмотрели бумаги и утвердили безо всяких проволочек, а известно ещё с давних пор «что написано пером, не вырубишь топором». Засуетился Иван