Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

бабушке. Соседки и по сей день помнили старушку с книжкой на лавочке. Эту свою любовь Софья Константиновна привила и внучке. Та закончила филфак института и уже преподавала в школе, когда бабушка тихо скончалась здесь же, на лавочке возле своего дома, опять с книгой в руках.

Всё бы ничего, как и полагается по течению неспешной и бренной жизни, но дальше у любимой и единственной внучки жизнь пошла не по бабушкиному хотению.

С Петькой Першиным, приблатнённым парнем, Валя Стогова познакомилась в местном клубе «Автомобилист», который функционировал в те времена на окраине города. Тогда город можно было назвать столицей шоферской братии. В городе было несколько автомобильных предприятий. Через Абазинск шла бойкая торговля с Тувой, теперь её больше называют Тывой, с Красногорским краем и самим Красногорском, а интенсивнее всего с близлежащим Магинском. У шоферов был свой клуб, свой джаз-оркестр, которым руководил выпускник местного музыкального училища Юрий Иванович Горюнов, парень видный, саксофонист, кумир городских девчонок и местной окраинной шпаны. На танцах частенько случались драки. Побить могли любого, а музыкантов не трогали, это была как отдельная, почитаемая каста. Так вот Юра Горюнов, который ещё приходился какой-то далёкой роднёй Валентининой бабушке, и познакомил Валю со своим другом Петькой Першиным, или просто Петрухой. В тот вечер Валентина пришла со своей подругою Раисой. Юрка сразу на Раю глаз положил, как это в песне про девчонку с таким именем: «На «Форде» том работала Рая…». Подружка работала не на «Форде», а как и Раиса, в школе только преподавала биологию, что не помешало им с Юркой быстро найти общий язык, а Вале, куда деваться, достался шалопут Петруха. Знать бы, что в жизни всё пойдёт нараскосяк, после, как её муженёк сдружился с местным баламутом Колькой Кротовым. Времена, надо сказать, были мутные, их ещё потом «лихими девяностыми» называли. Каждый выживал как может: автомобильные предприятия банкротились одно за другим и пошёл наш Юрий Иванович гонять фуры с товарами из Владика, так по-свойски люди окрестили Владивосток, в Центр России, через Урал и далее. Тогда на трассах рэкет процветал, на каждом отдельном участке дороги своя банда руки грела. Юрий Иванович от этого беспредела уставать стал, и решили они с Раисой своё, менее прибыльное, но всё же доходное дело начать, тем более товарные базы в окрестных городах от Иркутска до Новосиба были им знакомы, а у Валентины с этим беспутным Петрухой ничего хорошего, тем более делового, не намечалось. Сначала Першин и Кротов с местных торговых точек дань собирали, а после, когда в милиции стала порядок наводить, переквалифицировались в охранников, бизнес Левашова и Пулькина охранять или окучивать, теперь уже и не разберёшь. Охраняли, охраняли и достукались, что всю тёпленькую компанию отправили в места не столь отдалённые. Валентина с Петрухой развелась, чем тот не очень-то и опечалился, а как только «деловые» положенный срок отмотали, опять взялись за старое.

У Петрухи всё-таки чувства к прежней жене не совсем угасли, а та хоть и пыталась наладить новую жизнь с Ветлицким, но поставить на место своего первого мужа или не смогла, или не захотела. Вот и допрыгалась, а вроде уже самостоятельной женщиной слыла, учительницей родного языка и литературы. Возможно, любовь к словесности и сбила её с панталыку, когда она приглядела учителя русского языка на весьма ограниченной преподавательской ставке, зато Ветлицкий слыл поэтом, первый свой сборник издал в Красногорске и в местном «Енисее» регулярно публиковался. На «часы» из пригорода в городскую школу ездил, а как с Валентиной сошёлся, стал репетиторством подрабатывать. Только денег жена поэта не видела, то на один сборник ушли, то на другой. Гонорары из журналов, в которых Ветлицкого печатали, текли очень тоненьким ручейком, а потом и совсем прекратились. Наметилось было шикарное издание, спонсором которого выступал Ашанин Сергей, его магинский земляк, Ветлицкого тоже пригласили принять участие со своими стихами, но как-то так, вскользь, а у него уже приличный роман «По кругу любви и печали» вырисовывался. Вот и послал он редактору-составителю Сашке Жёлтышеву отрывок из этого романа сибирской прозы, а тот стишата, собранные впопыхах, поставил, как дыру заткнул в первом громком издании альманаха, и на этом участие Андрея в «Приенисейской Сибири» закончилось.

– Альманах потом до Москвы протащили. Сама Мирра Нестеровна за свою крепкую подборку стихов премию получила известного литератора Искандера. Жёлтышева, правда, совесть не то что мучила, но как-то напоминала о прозе абазинского поэта, и он то «Свидание в Жиндарёвке» в региональном издании красногорского журнала опубликовал. В журнале этом у Андрея было с десяток публикаций, и здесь никто Америки не открыл, только когда Ветлицкий пожаловался Мирре, какой, мол, этот редактор-составитель жох, она, потупив глаза, сказала: «Здесь, пожалуй, не Сашка виноват, а я. У красногорцев договор был, из нашей республики никого без моего ведома не давать».

Валентина Дмитриевна, узнав про историю печатанья, а скорей непечатанья мужа в новом альманахе, заметила: «Тебя специально подставили, не предупредив, что стихи нужно тематической подборкой давать».

Ветлицкий вспомнил, сколько Мирра Нестеровна с ним возилась, сколько крови себе и другим попортила, заступаясь за молодое дарование, и с мнением Валентины не согласился.

– Мирра Нестеровна сильный поэт, и премию ей вполне заслуженно дали.

– Все вы сильные, – слабо огрызнулась Валентина, – а главное – оказаться в нужное время и в нужном месте. Твоё время, Андрей, так и проскачет мимо. Ты ведь тоже когда-то надежды подавал, и немалые, недаром тебя Роман Лунин от Красногорского края на совещание молодых литераторов в Москву отправлял, и ты там среди лучших по Союзу оказался, если не врёшь?

– Я вру? – возмутился Ветлицкий. Отчёты в «Литературке» были, а первую книжку стихов «Дни осени» мне кто – дядя издавал? В Москве мне сказали, если Красногорское книжное издательство откажется, мы вас в «Молодой гвардии» издадим, и вторую, «Светлые леса», тоже красногорцы вскоре выпустили, а после второй книги тогда в Союз писателей принимали, – разошёлся Андрей, он даже пот со лба стёр, хотя потливости за собой не замечал прежде, так разволновался, вспомнив удачное свое восхождение на Парнас.

– И что же ты не вступил, если твой Лунин все бумаги прислал: «Вступай, наше молодое дарование, в СП, и твори сколько вздумается, но уже под эгидой такой почтенной организации?»

– Ещё в первом случае надо было написать Жирмунской Тамаре Александровне, которая вела наш семинар поэзии вкупе с Долматовским, что не издают мою первую книжку, тогда она вышла бы в Центре, а это далеко не краевое издательство. Здесь я прошляпил, да