Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

ключик. Постоянно толкаясь среди людей, встречая чуть ли не на каждом шагу рекламы различных стоматологий, он чуть ли не с ненавистью лицезрел довольные лица клиентов в этих самых зубных клиниках, а мысль о том, как его подставил господин дантист с коняевским червонцем, не давала покоя: это надо же до такой степени обнаглеть, что он ещё имел наглость жалобу на Старцева накатать в прокуратуру. Хотя работал-то зубной врач вполне легально, наверное, и патент имел, но не до такой же степени распуститься, чувствуя себя полным хозяином новой жизни… Вот бы пощупать этого терпилу на наличие утаённого капитала, то есть, проще говоря, совершить налёт и на неблагодарного дантиста. Конечно, в одиночку с такого рода занятием Старцеву не справиться и… вот что значит везение. Всё в том же универсаме Герман нос к носу столкнулся с бывшим притеснителем его друга Ветлицкого, сидельцем магинской «кичи» – шустриком по кличке Пьянь или Пьяный. Тот выходил из дискаунта, а Старцев только что имел намерение туда зайти. Мысли собкора «Енисея» заработали в правильном направлении, и уже через некоторое время, сломав перегородку зыбкого недоверия, они уже обдумывали, как осуществить правосудие и наказать зажравшегося стоматолога, самим подставившись по миниму, где, несомненно, весьма пригодился опыт бывшего уголовника по кличке Пьянь или Пьяный.

Так как Друскин, случалось, принимал на дому, то попасть в его квартиру не составляло большого труда. Дождавшись, когда приходящая домработница покинет квартиру, сотоварищи по криминальному бизнесу проникли к зубных дел мастеру и, весьма поколотив последнего, стали не торопясь рыться в его вещах в поисках того, что представляло собой хоть какую-нибудь ценность.

Ничего стоящего горе-налётчики в квартире Друскина не нашли, кроме пары золотых колец и нескольких пятитысячных купюр, что явно не соответствовало широте их задуманных планов.

Уходя от Друскина, Пьяный крепко попинал хозяина квартиры, но, кажется, излишне перестарался, потому что Валерия Яковлевича привели в чувство много позднее после означенного выше события.

Добытое с такой помпой имущество налётчики тут же поделили между собой, причём Старцев тут же продал напарнику причитающееся ему кольцо стоматолога и с лёгким сердцем, но неспокойной душой оставил своего компаньона, даже не договорившись о новой встрече. Такой способ показался Старцеву слишком хлопотным и опасным, да и походил больше на месть злосчастному Друскину, чем на возможность хоть какого-то обогащения, а с другой стороны, весьма попахивало достоевщиной. Так, проверяя себя, Герман понял, что сверхчеловека из него не получится и дай-то бог, чтобы всё обошлось.

Глава 6. Расплата

1

Кажется, все забыли и о Друскине и о Старцеве, а тем более о Ветлицком и Пьяном. Про Купцова тоже не было ни слуху ни духу, что не могло не радовать Германа, тем более он не вращался в кругах «старшака» и его присных. Теперь оставалось только ждать и копаться в своих растрёпанных чувствах. Дочери собкора подрастали и постоянно требовали к себе не только морального, но и материального вложения, хотя Наталья понимала, что деньги из воздуха не появляются, но на мужа надежды были весьма неопределённые, тем более Старцев за последнее время на семью махнул рукой. Его мысли занимало то, что вечно история с налётом на квартиру Друскина продолжаться не может. И опять этот несносный Купцов будет торжествовать: не зря же он не испытывал доверия к этой «сладкой парочке» – Ветлицкому и Старцеву. От этих писарчуков всего можно было ожидать. Всего, но не налёта же на квартиру стоматолога, вряд ли при обилии финансовых учреждений кто-то ещё станет хранить деньги под подушкой. Боясь разоблачения, Герман старался всё время быть на виду, обеспечивая себе алиби, хотя квартиру они с Пьяным обнесли ещё неделю назад. За всё это время Купцов ни разу не вызвал ни Германа, ни Ветлицкого к себе, и пора бы уже успокоиться, как одна из коллег собкора, вернувшись однажды из ведомства Владимира Ивановича, как бы между делом сообщила в присутствии Старцева:

– А Друскин-то вполне оклемался и даже стал кое-кого узнавать.

– Вокруг него из «кое-кого» одна приходящая домработница и была, или родственники слетелись на делёж наследства, – заметила Магдалена Георгиевна – редактор газеты «Енисей». Старцев сидел с каменным лицом и в разговор не вступал, степени выздоровления Друскина он не знал и уже мысленно примерял наручники на свои запястья. Почему-то подумалось, что хорошо Ветлицкому, он уже успел всё пройти и выйти, как говорится, сухим из воды. И подвернулся же под руку этот бандитёныш Пьяный, хотя Друскин его не знал, а вот Старцева, даже в балаклаве… Только Друскину было не до воспоминаний, он с перебинтованной головой меньше всего силился припомнить кое-кого из нападавших, хотя, придя в себя, стал проситься на выписку.

– Да по мне хоть сейчас. – Лечащий врач с сочувствием посмотрел на пациента. – Только вы ещё в пространство не вписываетесь. – И точно, как только Друскин попытался встать, так сразу чуть не упал возле кровати.

– Наверное, много богатств без присмотра оставил, – усмехнулся доктор, – ишь как торопится домой.

– Да какие у него богатства, рядовой стоматолог, – заметил только что вошедший в палату Купцов.

– Вы, доктор, его в отдельную палату водворите, как только одумается, у меня к вашему пациенту вопросы будут.

– Да не стоит больного из палаты в палату таскать. – Врач с пониманием посмотрел на следователя. – Просто вторую койку занимать не будет, пусть в одиночестве отдыхает.

– Слышите, больной, отдыхайте, а то устали, возможно, от трудов праведных, – назидательным тоном произнёс Купцов и вместе с врачом вышел в коридор, а там, придерживая эскулапа за локоть, попросил последнего: – Вы, доктор, прислушивайтесь к речам больного, возможно, припоминать кое-что начнёт, и своему персоналу тоже накажите, а я вас завтра навещу часикам к одиннадцати, как раз после обхода. Удобно будет?

– Да-да, – согласился врач и заторопился в свой кабинет.

2

Чувство впустую потраченного времени и сил на оставляло собкора «Енисея». Он уже не раз пытался найти оправдание своего налёта на квартиру Валерия Яковлевича. Возможно, если бы куш был побольше, то и раскаиваться было бы некогда, а так напакостили, наследили только, а взяли-то с гулькин нос. Заодно и проверить себя на мужскую смелость не очень удалось. «Выходит, что тварь я дрожащая и никакого права повелевать другими не имею, – размышлял Герман. – Возможно, мне интуитивно родители дали имя, а не в честь космонавта Германа Титова, которого только желание главного конструктора не пустило первым в космос, или в честь Германа из «Пиковой дамы». Так тот на героя не тянет, пустой человек, и