Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

Несколько минут они двигались молча. Сьюзен внимательно смотрела под ноги, Колин — по сторонам, и оба напряженно прислушивались.

Вдруг Сьюзен замерла:

— Это еще что такое?

Перед ними темнели два грубо обтесанных валуна. Рядом, по обе стороны, из тумана выступали контуры таких же камней.

— Похоже, их тут нарочно поставили. Как ты думаешь, зачем?

— Какая разница, — буркнул Колин. — Пошли, нам некогда.

Они прошли между камнями, сделали еще несколько шагов — и остановились, охваченные ледяным отчаянием.

Сьюзен получила ответ на свой вопрос. Они оказались в каменном кольце. Со всех сторон, куда ни глянь, тянулся, пропадая в тумане, бесконечный хоровод застывших глыб.

Два самых крупных валуна торчали прямо перед ними, и на одном из них сидела призрачная фигура, при виде которой у любого смельчака душа ушла бы в пятки.

Всего на три секунды ребята оцепенели, не в силах ни двигаться, ни соображать. И в эти роковые секунды западня захлопнулась. Трава внутри круга, повинуясь могучему колдовству, ожила и зазмеилась, оплетая им ноги крепчайшей сетью побегов и корней.

Словно в кошмарном сне, Колин и Сьюзен заметались, пытаясь вырваться из живого капкана. Но где там! Они увязли, как осы в меду.

Призрак медленно поднялся и направился к ним. Облик его напоминал человеческий, и все же было ясно, что это не человек. Высоченного роста — не меньше восьми футов! — он был закутан с головы до ног в зеленый влажный балахон, под которым угадывалось костлявое, сильное паучье тело. Лицо скрывал надвинутый капюшон, на руках болтались кожаные рукавицы. От него исходил тяжелый запах болотной гнили.

Страшная тень остановилась напротив Сьюзен и молча, властно протянула руку.

— Нет! — выдохнула Сьюзен. — Ты его не получишь!

— Оставь ее в покое! — завопил Колин. — Если тронешь, Каделлин тебя убьет!

Призрак медленно повернулся к нему. Колин уставился в темный провал капюшона. Ноги у него подкосились, и последняя храбрость улетучилась.

Призрак снова протянул к ним руки — и вдруг ухватил обоих за плечи.

Сопротивляться было невозможно. От прикосновения этих рук тела их мгновенно окоченели, крик застыл в горле, они даже пальцем не могли пошевелить.

Еще миг — и все было кончено. С неподвижной руки Сьюзен молча сняли браслет. Мрачная тень повернулась и зашагала прочь. Туман закружился вокруг нее, сгустился в одно скользящее облако и пропал за деревьями.

Яркое солнце осветило каменный хоровод и две застывшие фигурки посередине. Теплые лучи вливали жизнь в их одеревенелые тела, и они потихоньку зашевелились. Вот поднялась рука — дергаясь, будто кукольная, вот повернулась голова, согнулись ноги… Ледяное оцепенение понемногу прошло, трава ослабила хватку — и ребята повалились на четвереньки, дрожа и задыхаясь, чувствуя, как кровь бежит по жилам и больно стучит в висках.

— Скорей — из круга! — прохрипел Колин.

Спотыкаясь, они бросились в сторону и кубарем скатились с небольшого пригорка прямо на тропу.

— Найти… Каделлина… может, он догонит… этого. Кажется… дорога на Утес…

Ноги у них затекли, все кости болели, но они торопились изо всех сил и через несколько минут в самом деле выбрались на Грозовой Утес.

Облегченно вздохнув, они помчались по камням, добежали до скалы, в которой прятались железные ворота, и забарабанили по ней кулаками, громко призывая волшебника. Но они только в кровь расшибли костяшки пальцев: скала не открывалась, ворота не показывались.

Колин вконец обезумел. Поднатужившись, он выковырнул из земли тяжеленный камень величиной с собственную голову и, держа его обеими руками, принялся лупить в неподатливую стену, крича во все горло:

— Откройте! Откройте! Откройте! Откройте!

И тут откуда-то сверху раздался спокойный голос:

— Вот необычная манера наносить визиты волшебникам!

Глава седьмая

ФЕНОДИРИ

Колин и Сьюзен задрали головы. Вот еще неожиданность! Голос вроде бы дружелюбный, но кто его знает?

С верхушки валуна свисали чьи-то ноги. Прямо на ребят глядели блестящие как вишни глаза. Темное обветренное лицо, борода, кустистые брови…

— Такие уж они упрямцы, эти старые камни. Появились тут, когда нас еще не было, и останутся, когда нас уже не будет. Времени у них сколько угодно, и они не выносят спешки.

Едва отзвучала эта речь, как странная физиономия скрылась из виду. Следом исчезли ноги, потом послышался шорох, пыхтение, глухой удар — и наконец из-за камня вышел человечек ростом с восьмилетнего ребенка. На нем была серая, перехваченная поясом туника с вышитым зелеными завитками подолом, остроносые башмаки и штаны до колен с кожаной шнуровкой. Черные волосы спадали до плеч, на лбу поблескивал золотой обруч.

— Вы… вы, наверное, гном? — спросила Сьюзен.

— Ваша правда, — человечек низко поклонился. — Мое имя — Фенодири, а для непочтительных друзей — Куцый Нос или Бурдюк. Выбирайте сами.

Он выпрямился и смерил ребят внимательным взглядом. Была в его немолодом лице какая-то мудрая сила — та же, что у Каделлина. А еще было видно, что у него веселый и легкий нрав.

— Ой, ну пожалуйста, — взмолилась Сьюзен, — отведите нас поскорей к волшебнику. Случилось что-то ужасное, и он должен об этом узнать — если еще не поздно.

— Не поздно для чего? — полюбопытствовал Фенодири. — Впрочем, не стану докучать вам расспросами: вижу, что дело не терпит отлагательств.

Он ласково провел ладонью по шероховатому камню, будто оглаживая любимого коня. Валун тяжело заворочался и раскрылся посередине. Перед ними оказались железные ворота, освещенные голубоватым светом Хранилища.

— Теперь ворота, — деловито сказал Фенодири. — Их смастерил мой отец, и они меня слышат, хоть я и не обладаю могуществом чародеев.

Он прижал руку к железу, и ворота распахнулись.

— Не отставайте, не то заблудитесь.

И он пустился резвой трусцой вниз по наклонному проходу. Ребята побежали следом. Камень и железо сомкнулись за спиной, отгородив их от привычного мира.

По извилистым коридорам они спустились в самую глубь холма и попали наконец в ту пещеру, где отдыхали в прошлый раз. Здесь они и нашли Каделлина. Он сидел за столом и читал, но при виде гостей поднялся им навстречу.

— Привет тебе, Каделлин Сребровласый, — сказал Фенодири.

— Тебе тоже, Бурдюк. Итак, дети, что за дурные вести вы мне принесли? Я так и знал, что стряслась