Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

в народе, передавались от отцов к детям, и Киев был в то время тождествен со всей землей Русской, которая, несмотря на разновластие, сознавалась и чувствовалась повсеместно. Святополк и Мономах, призывая Святославичей, говорят им: «Придета Киеву, на стол отец наших и дед наших, яко то есть старейший град в земле во всей, Кыев; ту достойно снятися и поряд положити». Так передалось и их детям: Киев – стольный город; киевский князь – первое лицо в Русской земле, особенно сначала. Потому-то некоторые князья, чуть кто из них был способнее, предприимчивее, получив какой-нибудь предлог, устремлялись к Киеву, желали стола киевского, а не черниговского, полоцкого или иного другого. Те столы были бесспорны, разве между своими князьями. Прочие княжества и не воевали между собою, например Черниговское со Смоленским или Галицкое с Переяславским и другие. Общие предприятия против половцев происходили по преимуществу из Киева.

Наконец, великий князь Суздальский Андрей, владея обширной, почти неприкосновенной страной, взял верх над Киевом, обобранным и ослабелым. Став вскоре и старшим из потомков Мономаха, он располагал им по своему произволу, оставаясь сам во Владимире. Такое же влияние приобрел себе Всеволод, брат его, благодаря своим государственным способностям. Достоинство великого князя Киевского принизилось и в общем мнении. Старшим во всех смыслах стал великий князь Владимирский.

Великого князя Владимирского слушались соседние князья, рязанские и муромские, равно как и дальние, – более, нежели прежде великих князей Киевских, потому что он был гораздо сильнее их. Название отцом при владимирских князьях продолжалось, как прежде при киевских, также не без возражений, смотря по обстоятельствам. «Мы нарекли тебя отцом своим, – говорят Ростиславичи Андрею (1174), – но если ты говоришь с нами, не как с князьями, а как с подручниками, то пусть рассудит нас Бог…» Точно так же поступил и Рюрик Ростиславич с Всеволодом в 1195 г.

Великий князь Ярополк Владимирович. Художник В.П. Верещагин

После смерти Всеволода (1212) достоинство великого князя Владимирского начало принижаться так же, как прежде киевского, и Георгию, сыну его, было много хлопот дома с братьями, а до Киева ему уже и дела не стало.

Таковы были отношения великого князя к прочим князьям; какие отношения были у них между собою?

Все князья считали себя как бы вправе, хоть и безотчетно, иметь что-нибудь, участвовать во владении Русской землей, собранной трудами их отцов и дедов, иметь что-нибудь в своем владении, точно как теперь всякий поселянин считает себя вправе участвовать во владении землей своего села. Как сельская земля находится в общем владении всего села, так вся Русская земля, земля Руси, находилась как бы в общинном владении княжеского рода, на которое все князья имели притязание, кому по происхождению и родству где что приходилось.

Все князья были равны между собой, находясь в зависимости, в некотором смысле отвлеченной, каждый у старшего в своем роду, княжившего в стольном отчинном городе, а вместе – от великого князя Киевского, после – Суздальского.

Провинившийся князь терял волость по приговору князей (например, Давыд Игоревич, в 1096 г.).

Старший князь раздавал своим детям или родственникам города, в пределах его княжества находившиеся, и удельные князья обязаны были его слушаться, то есть ходить на зов его (например, Мономах, сын его Мстислав и проч.).

Главной заботой всех князей, источником и причиной всех их войн и сношений, было владение.

Князья, в своем роду или в отношении к Киеву ссорились между собой из-за волостей, желая каждый себе больше власти: ломоть в чужой руке каждому из них казался длиннее.

Известен даже особый глагол, вышедший теперь из употребления, определяющий характер междоусобных войн, – волоститься; а князья или государи в этом отношении назывались волостелями. О многих войнах именно так и сказано самими князьями или летописцами, без всяких околичностей, просто и ясно.

Одним из предлогов к войнам служило право наследства, с его исключениями, право, по которому не сын наследовал после отца, а брат или вообще старший в роду.

Часто искали князья владений без всякого предлога (например, Ростислав Владимирович – в 1064, Всеволод Ольгович – в 1132).

Иногда искали с предлогами, более или менее справедливыми, например: месть, подозрение (Святослав Ярославич – в 1072, Георгий Владимирович – в 1149), желание вернуть свое (Ольговичи – в 1133).

Великий князь Всеволод III Юрьевич Большое Гнездо. Художник В.П. Верещагин

Для чего князья искали себе владений? Для доходов. Волости и города они ценили количеством доходов, с них собираемых.

Кроме владения, причин к междоусобиям было мало, и то в начале этого периода, а именно: принуждение к покорности (Мономах и Глеб Минский – в 1109, Ярослав Святославич – в 1119), наказание (Мстислав и полоцкие князья – в 1129), заступление (Всеволод за Ярополка – в 1084); наконец, надо заметить немногие походы с общего согласия (например, вследствие ослепления Василька в 1097).

Войны состояли часто из одних движений или занятий, без всякого кровопролития, и решались почти всегда одним сражением (Ярославичи с Всеславом – в 1066), или даже одним походом (Мономах (в 1083 – против Ярополка), набегом (Ростислав Владимирович в 1064 – в Тмутаракани), осадой (города Владимира Святополком в 1099 году).

На месте сражений убитых оставалось мало: князей погибло не более пяти в продолжение всего периода, а по ним можно заключить и о прочих.

Вред от междоусобных войн испытывали по большей части князья.

После князей терпели их бояре и дружина.

Много доставалось городам.

Народ страдал меньше, особенно в первой половине этого периода, от 1055 до 1146 года.

Междоусобные войны оканчивались со стороны наступавших – достижением цели, то есть овладением, принуждением к покорности, изгнанием, опустошением волости; без успеха – бегством, переговорами и мирами. Со стороны оборонявшихся – уступкою без обороны, отражением.

Междоусобные войны не имели, особенно сначала, характера непримиримости: это были часто условные, полюбовные, если можно так выразиться, схватки с оружием в руках, как Бог рассудит, т. е. чья возьмет, а после враги становились друзьями, и наоборот, как в кулачных боях. Это в отношении к князьям, а до народа касались они тогда еще менее. Князья воевали друг с другом, а не против народа; они, по большей части, хотели владеть теми волостями и городами, на которые нападали, следовательно, не могли, для своей собственной пользы, разорять их, кроме особенных случаев. (Князья с дружиной – сами по себе, а поселяне – сами по себе.)

Все сношения князей между собой, все их договоры, союзы и ссоры, имели также