Родовой быт славянских князей - Дмитрий Александрович Боровков

и венграм: а ве ся съ своим братом и сыном Изяславом сами ведаимы (Ипат., с. 46, 58). Наконец Глеб, сын Юрия, ясно говорит Изяславу, что он для него имеет совершенно то же значение, какое и отец Юрий: ако мне Гюрги отец, тако мне и ты отец, а яз ты ся кланяю (Ипат. С. 40). По нашему мнению, приведенные здесь места не доказывают, чтобы дети старшего брата, который по смерти отца заступал место его для младших, становились братьями дядьям своим. Можно привести из летописей и актов бесчисленное множество мест, из которых не сомнительно явствует, что все вообще князья, как равные в известном отношении друг другу по княжескому достоинству, называли себя взаимно братьями. В особенности последнее место выражает только личные чувства Глеба к Изяславу, к которому он тем более мог питать их, что Изяслав был старший двоюродный брат его».

328

См. места у Погодина в статье, приведенной выше.

329

Там же.

330

См. выше, примечание 55.

331

См. выше, примечание 82.

332

Равным образом сыновьям Ярославовым Вячеславу и Игорю и потомкам их никогда не случалось быть старшими из всех живых в роду Ярослава.

333

Так или почти так рассуждает Погодин в статье о старшинстве князей Древней Руси (ЖМНП. Ч. XXIX. Отд. II. C. 91–93).

334

Погодин для объяснения, почему по смерти Владимира Мономаха вступил на киевский престол сын его Мстислав, а не сыновья Святополка, прибегает, между прочим, к тому предположению, что родовой счет между князьями в удельный период сходствовал со счетом в местничестве, по которому старший сын старшего брата полагался старше четвертого своего дяди; почему Мстислав, первый сын Мономаха, имел право на великокняжеский престол пред двумя младшими (четвертым и третьим) сыновьями Святополка. Из того же предположения Погодин объясняет и некоторые другие случаи замещения киевского престола. См. статью о старшинстве князей Древней Руси в ЖМНП. Ч. XXIX. C. 133–134. Мы не можем согласиться с этим предположением и объяснением. Происшествия из периода уделов ясно показывают, что между князьями дядья считались тогда старше своих племянников, что счет, употреблявшейся по делам местничества, не был применяем к отношениям князей между собою. Таким образом, в борьбе Изяслава Мстиславича со своими дядьями постоянно признавалось старшинство вослед них перед племянником (См. в 1-й части статьи текст между примеч. 67 и 70), хотя Вячеслав был третий сын Владимира Мономаха, если не считать умерших Изяслава и Святослава, и пятый, если считать их, а Георгий Долгорукий – четвертый или шестой. Сын Георгия Андрей присвоил себе право на Киев предпочтительно пред Мстиславом Изяславичем, старшим сыном старшего своего двоюродного брата, а от сыновей Ростислава Мстиславича был признан отцом. Даже брат его Всеволод, самый младший сын 4-го Мономаховича, был признан старшим от Ростиславичей, внуков самого старшего из потомков Всеволода I. Летописец (Ипат. С. 118) укоряет сыновей Ростислава Георгиевича, что они хотели занять Ростовскую область мимо дядей, Михаила и Всеволода, и не честили старшего брата: «Потом же Михалко и Всеволод побхаста в Володимир, съ славою и честью великою, ведущю пред ним колоднякы, Богу наказавшю князе креста не переступати и старейшаго брата честити». В роде Георгия Долгорукого преемственно были великими князьями сыновья его: Андрей, Михаил (по изгнании Ростиславнчей, призванных впрочем самими жителями), Всеволод. По смерти Всеволода сидели на великом княжении, один за другим, сыновья его: Константин (с 1216 г.), Юрий, Ярослав, Святослав. За Ярославом следовали его сыновья: Александр Невский, Ярослав, Василий. Потом, внуки, именно: сыновья Александра Невского – Димитрий и Андрей; Ярослава – Михаил. Далее, праправнуки, именно: внук Александра Невского от Даниила, князя Московского, который сам даже не был великим князем, Георгий; сыновья Михаила Ярославича Тверского – Димитрий и Александр, наконец, Иоанн Данилович Калита. Ему наследовали сыновья, сначала Симеон, потом Иоанн. Начиная с этого последнего великое княжение стало переходить преемственно от отца к сыну. Впрочем, предположение о том, что сыновья Святополка по смерти Владимира Мономаха устранены были от киевского престола вследствие родовых расчетов, подобных существовавшим после в местничестве, сам г. Погодин считает возможным заменить другим. Он говорит: «Обратить внимание вот еще на какое обстоятельство, которое, может быть, решило наследство Мстислава прямее всех наших расчетов и соображений: не были ли третий и четвертый сыновья Святополковы незаконные? Мы знаем, что у него именно были незаконные дети, которых, к соблазну народа, равнял он с законными; о втором даже его сыне, Ярославце, именно это утверждает Татищев». ЖМНП. Ч. ХXIX. Отд. II. С. 145.

335

См. приведенное выше соч. Соловьева [История отношений между русскими князьями Рюрикова дома. – Примеч. сост.], с. 24.