Форт - Бернард Корнуэлл

Уодсворт понял, почему они взялись за вёсла. Позади шхуны шел корабль гораздо крупнее, с бо́льшим числом парусов и более высокими мачтами. Этот корабль внезапно выстрелил из своих погонных орудий, наполнив долину дымом и эхом двух пушечных выстрелов. Ядра были нацелены не на шхуну, а по обе стороны от ее корпуса. Это был сигнал, что она должна спустить свой флаг и позволить преследующим британцам взять ее в качестве приза.

Уодсворт побежал по пляжу. На носу шхуны стояли люди и отчаянно махали руками. У них не было ни баркаса, ни вообще какой-либо лодки, и они просили о спасении, а там, не далее чем в пятидесяти шагах, виднелась выкрашенная в белый цвет баржа Ревира с командой гребцов. Она шла на веслах вверх по течению впереди шхуны, что наводило на мысль, что Ревир ранее спускался вниз по реке, возможно, в надежде проскочить мимо британских кораблей, но, осознав тщетность такой надежды, был вынужден повернуть обратно на север. Уодсворт видел самого полковника Ревира на корме баржи. Он остановился у кромки воды и, сложив руки рупором, крикнул:

— Полковник Ревир!

Ревир махнул рукой, показывая, что услышал его оклик.

Уодсворт указал на шхуну, в которой он теперь узнал «Нэнси».

— Экипаж „Нэнси“ нужно спасти! Используйте свою баржу и заберите их!

Ревир повернулся на скамье, чтобы посмотреть на «Нэнси», затем снова обернулся к Уодсворту.

— Теперь у вас нет права мне приказывать, генерал! — крикнул Ревир, затем что-то сказал своей команде, которая продолжала грести вверх по течению, прочь от обреченной «Нэнси».

Уодсворт не поверил своим ушам.

— Полковник Ревир! — крикнул он медленно и отчетливо, чтобы не могло быть никаких недоразумений. — Задействуйте свою баржу и снимите этих людей с «Нэнси»!

На шхуне было мало людей, и на носу баржи было предостаточно места для всех ее матросов.

— Я был под вашим командованием, пока шла осада, — крикнул в ответ Ревир, — но осада окончена, а вместе с ней закончилась и ваша власть.

На мгновение Уодсворт не поверил своим ушам. Он с изумлением уставился на коренастого полковника, а затем его охватили гнев и негодование.

— Ради всего святого, человек, они же американцы! Спасите их!

— У меня здесь багаж, — крикнул в ответ Ревир, указывая на груду ящиков, накрытых парусиной. — Я не желаю рисковать своим багажом! Доброго вам дня, Уодсворт.

— Вы… — начал Уодсворт, но от гнева не смог закончить. Он повернулся и зашагал по пляжу, не отставая от баржи. — Я отдаю вам приказ! — крикнул он Ревиру.

Люди на пляже смотрели и слушали.

— Спасите эту команду!

Британский фрегат за кормой «Нэнси» снова выстрелил из погонных орудий, и ядра, прочертив воздух, взметнули огромные фонтаны речной воды.

— Вы видите? — крикнул Ревир, когда эхо выстрелов затихло. — Я не могу рисковать своим багажом!

— Я обещаю вам арест, полковник! — свирепо крикнул Уодсворт. — Если вы не подчинитесь моему приказу!

— Теперь вы не можете мне приказывать! — почти весело ответил Ревир. — Все кончено. Доброго дня, генерал!

— Мне нужны ваши пушки на утесе впереди!

Ревир небрежно махнул рукой в сторону Уодсворта.

— Гребите, — велел он своим людям.

— Я велю вас арестовать! — взревел Уодсворт.

Но баржа продолжала свой путь, и багаж полковника Пола Ревира был в безопасности.

* * *

Британские фрегаты вела «Галатея». На ее носу красовалась носовая фигура Галатеи, чья раскрашенная кожа была белой, как мрамор, из которого была изваяна ее мифическая статуя. В том мифе она ожила, выйдя из мрамора, и теперь шла вверх по реке, нагая, если не считать клочка шелка, прикрывавшего ее бедра, с гордо поднятой головой и пронзительно-синими глазами, устремленными прямо вперед. Фрегат шел лишь под топселями и брамселями, высокие паруса ловили слабый южный ветерок. Впереди царил хаос, и «Галатея» лишь усугубляла его. Шхуна «Нэнси» была покинута, но британская призовая команда закрепила судно и, используя якоря захваченной шхуны, оттащила ее к восточному берегу реки, чтобы «Галатея» и следовавшая за ней «Камилла» могли пройти. Нимфа и ее синие глаза исчезли во внезапном облаке дыма, когда с фрегата выстрелили два длинноствольных девятифунтовых погонных орудия. Ядра заскакали по воде в сторону скопления кораблей мятежников. Красномундирники Королевской морской пехоты на баке «Галатеи» дождались, пока рассеется пушечный дым, и начали стрелять из мушкетов по далеким людям на западном берегу реки. Они стреляли с очень большого расстояния, и ни одна пуля не нашла цели, но пляж быстро опустел. Люди искали укрытия среди деревьев.

И теперь дыма стало больше, гораздо больше. Он шел не от британских пушек, а от пожаров на борту кораблей мятежников. Капитаны чиркали кремнем о сталь и зажигали фитильные шнуры, либо совали огонь в растопку, сложенную под палубами и вокруг мачт. Баркасы устремились к берегу, пока из трапов валил дым.

«Галатея» и «Камилла» отдали кормовые якоря и убрали топсели. Ни один корабль не рискнул бы войти в это пекло. Огонь обожает дерево, смолу и полотно, и каждый моряк боится огня гораздо больше, чем моря, а потому два фрегата замерли посреди реки, плавно поднимаясь на прибывающей воде, и их команды смотрели, как враг уничтожает сам себя.

Гордые корабли горели. Горели изящные приватиры и тяжелые транспорты. Дым сгустился в плотную, грозовую тучу, которая вскипала в летнем небе, и среди дыма метались и ширились хищные языки пламени. Когда голодный огонь находил новое дерево, он порой взрывался, свет мерцал над водой, и новое пламя вырывалось на такелаж. Такелаж пылал, каждый корабль, бриг, шлюп и шхуна были очерчены огнем, пока не прогорала мачта, и тогда, очень медленно, пылающая решетка рангоута начинала крениться и рушиться, сноп искр взмывал ввысь, когда реи и снасти дугой летели вниз, и река шипела и исходила паром, когда рушились мачты.

«Скай Рокет», шестнадцатипушечный приватир, сидел на мели сразу за утесом, и в спешке эвакуации на него погрузили остатки боеприпасов с покинутых батарей мятежников. Его трюм был забит порохом, и огонь нашел трюм, и «Скай Рокет» взорвался. Сила взрыва всколыхнула дым от других горящих кораблей, она подбросила доски и горящие паруса высоко в воздух, где они, словно ракеты, взлетели, оставляя мириады дымных следов, изгибавшихся далеко над рекой. Звук был почти осязаем. Это был оглушающий удар, который услышали в форте Георга, а затем, словно следуя примеру «Скай Рокета», взорвались и другие пороховые