Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

соплях. Камерун с 2006–2007 годов был вынужден вооруженной рукой подавлять сепаратистов, стремящихся отделить его англоговорящие области под именем Республики Амбазония. Ангола – массовые протесты в 2011 и 2013 годах. Последние властям пришлось подавлять силой. Дошло до применения оружия и убийств оппозиционных активистов.

Давать короткие справки в таком духе можно и далее. Легко можно видеть, что весь континент едва ли не до самого мыса Доброй Надежды стал громадных размеров полем боя. Редкая страна полностью контролировала ту территорию, на которую официально претендовала. Объективно число войн в Африке с 1991 года не просто возросло, а значительно – и ни один из конфликтов, начавшихся за четверть века, минувшую с тех пор до середины 2010-х, не нашел по-настоящему долгосрочного и надежного решения. Если до 1990-х годов всякая война, становясь составной частью всемирного столкновения систем, по возможности быстро купировалась, чтобы не дать противнику на ней выгадать, либо так или иначе разрешалась в ходе ожесточенной, но сравнительно скоротечной схватки, сходной с традиционными межгосударственными войнами Европы и Азии, то в 2000-х и 2010-х по большей части мы наблюдали гражданские войны, то текущие вяло, то обостряющиеся. Причем в основном – по воле внешних игроков и как инструмент их политики. Возможностей подпитывать по мере необходимости такого рода тлеющие конфликты – масса. Поставки оружия – той стороне, другой, эмбарго против «антидемократического» правительства – либо, напротив, оказание ему помощи на льготных условиях. Готовность или неготовность приобретать контрабандные товары с территорий, занятых повстанцами/боевиками. Информация и разведданные. Дипломатическое давление на правительство либо внесение его противников в списки террористов с последующей заморозкой счетов и отловом эмиссаров по всему миру. Медийное освещение конфликта: умалчивание о тех или иных события, постановочные репортажи и фейк-новости. Одним словом, стоит тем, у кого в руках вышеперечисленные рычаги, захотеть – и чаша весов начнет клониться в правильную сторону, дела будут двигаться к «примирению» либо обострению. Управляемый хаос как он есть – и вовсе не обязательно ограничиваться одним вариантом. Полевых группировок, равно как и кланов и команд во власти, на которые можно делать большие или меньшие ставки, всегда хватало в избытке.

В длинном перечне стран, которые на рубеже 2000-х и 2010-х годов пали жертвой вооруженных конфликтов, автор настоящей работы намеренно упустил одну, а именно Центральноафриканскую Республику. Об этом государстве и его новейшей истории имеет смысл поговорить более подробно. Дело в том, что ЦАР одновременно являет собой образцовый пример типичной для Африки XXI века затяжной и ожесточенной внутренней смуты и первой ласточки новых тенденций, обозначившихся на континенте в 2020-е.

Подобно многим своим соседям, Центральноафриканская Республика была искусственным постколониальным образованием. Проникновение европейцев в регион произошло сравнительно поздно – лишь в 1891 году французы основали укрепление на месте Банги, нынешней столицы ЦАР, а в 1894-м создали как административную единицу так называемую территорию Убанги-Шари.

Спорадические визиты арабо-берберских торговцев почти никак не сказались на социально-экономических отношениях местных племен, и к моменту появления колонизаторов они оставались предельно архаичными, можно сказать, первобытными.

Карта Территории Убанги-Шари, 1910 год

Будущая Центральноафриканская Республика теоретически была благодатным богатым краем. Французские геологи обнаружили там крупные месторождения алмазов и золота, а климат благоприятствовал ведению крупного плантационного хозяйства. Бичом Убанги-Шари стала логистика. Новые владения Парижа располагались в самом сердце континента. Ввиду отсутствия шоссейных и железных дорог, а также по-настоящему удобных водных путей товарообмен с метрополией и даже другими, более обжитыми колониями Франции оказался предельно затруднен. Потенциально доходная, Убанги-Шари надолго стала далеким захолустьем, которым все никак не решались заняться всерьез.

Ситуация стала меняться лишь после завершения Первой мировой войны, когда французы приобрели большую часть бывшего Германского Камеруна. Переход под управление Франции новых территорий несколько снизил остроту транспортных проблем Французской Экваториальной Африки (в состав которой вошла бывшая Убанги-Шари). Активное включение региона в хозяйственную систему подчиняющейся Парижу обширной колониальной империи вызвало бурное недовольство местного населения, не умевшего и не желавшего трудиться так, как этого требовали французы. Последовала целая серия восстаний – 1919–1921-го, 1924–1927-го и 1928–1931 годов, которые были твердо и сурово подавлены. В ряде районов будущей ЦАР число жителей сократилось на 60–80 %. Победители коренным образом изменили формат и методы землепользования, начав массово выращивать такие культуры, как хлопок и кофе. Постепенно колония могла бы занять существенное место в некоторых отраслях экономики Франции. Но…

Вторая мировая и разгром 1940 года нанесли мощнейший удар по французской державе, ее политическому и хозяйственному единству. Генерал-губернатор Экваториальной Африки – к слову, в описываемый период им был Феликс Эбуэ, чернокожий уроженец Мадагаскара – одним из первых сделал ставку на генерала де Голля и «Свободную Францию».

Стратегически она оказалась правильной, однако в моменте этот отважный выбор стоил региону во всех смыслах слова дорогую цену. Торговля с метрополией практически полностью пресеклась. А Великобритании и США на протяжении войны до Французской Экваториальной Африки толком не было дела. Победный 1945-й дал худо-бедно сложившимся за 1930-е бизнес-элитам будущей ЦАР новую надежду. Впрочем, французы попросту не имели достаточно свободных средств, чтобы начать вкладывать их в удаленную африканскую глубинку. Сама Франция полноценно оправилась от последствий войны и оккупации лишь к началу 1950-х. Вновь поднявшись на ноги, французский капитал был склонен инвестировать деньги избирательно и осмотрительно. Высокодоходные алмазы – да, а вот новой «кофейной Меккой» прежняя Убанги-Шари так и не стала.

Шарль де Голль беседует с Феликсом Эбуэ

Отчасти осторожность французов объяснялась общеполитическими соображениями. Хотя конкретно в Экваториальной Африке борцов за независимость было немного, общий глобальный тренд на деколонизацию затрагивал всю Французскую империю. Автор не станет возвращаться к подробностям ожесточенной внутриполитической борьбы, развернувшейся во Франции конца 1950-х. Равно как и к замыслам вернувшего себе власть де Голля. Референдум 1958 года запустил процессы, которые побудили проявить активность элиты даже тех колоний, где еще недавно даже не помышляли об обретении суверенитета.

К этому моменту в будущей ЦАР существовал де-факто один авторитетный публичный политик, способный в перспективе стать полноценным государственным деятелем, – Бартелеми Боганда. Выходец из простых крестьян, не понаслышке знакомый с тяготами их жизни (его мать забили до смерти надсмотрщики французской компании «Санга-Убанги» во время сбора каучука), отец Центральноафриканской Республики сумел подняться благодаря церкви. В декабре 1921 года осиротившего Боганду усыновила католическая миссия св. Павла в Банги. Постепенно мальчик стал священником, а затем и широко известным проповедником. Именно поддержка католической церкви сыграла во многом определяющую роль в победе Боганды на выборах во французскую Национальную Ассамблею в ноябре 1946 года. Вскоре после этого, однако, молодой политик решил порвать со своим католическим прошлым. Боганда отказался от мандата и сана, чтобы стать общепризнанным лидером борьбы за