Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

с двух сторон за специальные ремни, опустили кормой в воду и всю столкнули. Её тут же течением прибило к берегу. Смотрелась она очень солидно. Особенно гордо поднятый нос. Дно в лодке тоже накачалось, что стало неожиданным. И тут Матвей и говорит:

– Толь, а ведь мы дурака сваляли. Надо было километров на пять утащить её и оттуда сплавляться. А сейчас мы что, если только сил хватит на одном месте удержаться!

Толик покрутил головой и предложил:

– А если по перекату на ту сторону перейти, а там до следующего как раз километра два, вот и опробуем. – Так и решили.

Друзья перешли Ингили по перекату, что был в двухстах метрах от базы, и, как бурлаки, потащили лодку за собой. Толик тащил, а Матвей отталкивал её от берега берёзовым тонким стволом. А когда пришли, подтащили её на середину переката, и Матвей первым залез в лодку на самый нос. Развернулся, вставил вёсла в резиновые уключины, сел и стал грести к Анатолию, а Толик удерживал лодку за кормовой фал.

– Давай, – скомандовал Матвей, – залазь.

Анатолий только занёс в лодку ногу, как она пошла по течению, и ему пришлось в неё упасть. Сил удержать её на месте у Матвея не хватало! Но, посмеявшись этому, друзья сели вместе на скамейку и, подруливая вёслами, держались середины. И слева, и справа до берегов было по пятьдесят – семьдесят метров.

– А что, по-моему, то что надо! – немного успокоившись и проплыв метров сто, подытожил Анатолий. – И чего раньше ленились! Такая красота.

Говорить не хотелось. Новое ощущение незнакомой безмятежности, проплывающие мимо них берега – всё это оказалось настолько приятным, что захотелось петь.

Все перекаты да перекаты —

Послать бы их по адресу!

На это место уж нету карты —

Плывём вперёд по абрису.

На это место уж нету карты —

Плывём вперёд по абрису.

Песня Александра Городницкого совершенно ложилась на состояние, в котором находились наши москвичи.

А через километр, там, где река поворачивала, упираясь в скалу, где течение убыстрялось, ребят ждало тонкое, невидимое над водой бревно, которое умудрилось застрять в дне комлем, а верхушка находилась в десяти сантиметрах под водой и торчала там против течения. И надо же было так распорядиться, что лодка чуть правее носа напоролась на это препятствие; упругости надутой резины хватило, чтобы нос лодки поднялся над верхушкой ствола, и ствол, пропоров дно, вышел прямо между ног ребят. И в эту дыру тут и с напором заспешила вода.

Матвей произнёс часто вспоминаемую Толиком фразу «тонем!». Что было похоже на правду, но как произнесена она была и каким тоном и голосом – как будто к ним на нос лодки сел член экипажа НЛО. Как-то у Матвея получилось соединить в одном слове две противоположности: факта и «быть такого не может». Но тем не менее перед ними торчал ствол, в лодке была вода, а саму лодку течение пыталось развернуть на этом стержне.

– Ничего и не тонем, – попробовал Анатолий скопировать Матвея, но попали так попали!

И в этот момент лодку развернуло. Вода перестала прибывать, и уже не надо было грести. Ребята посмотрели друг на друга, Толик ещё раз произнёс Матвеево слово «тонем», и они стали смеяться, и чем дальше, тем громче. И только смех затихал, как уже Матвей произносил это «тонем», и смеялись уже с надрывом. А ведь действительно только что и смеяться. Сидели себе мирно за столом, пили спирт, ели заливное. Но, отсмеявшись, стали думать, как быть. Матвей со своей стороны опустил в воду весло и, даже наклонившись, не достал веслом дна:

– Однако с головкой будет.

Лодку не сильно, но бросало из стороны в сторону. Ребята крутились на скамейке и думали, как быть. И Матвей договорил:

– Наверно, вот как поступим. Ты сиди, я смотаюсь в лагерь, принесу верёвку. Пилить ствол не получится, лодку испортим. Хотя почему, если вот хотя бы… вот в этом месте. – Матвей показал место в двадцати сантиметрах от пола лодки. – К носу привяжем верёвку, потянем и… на свободе.

– Плыви! – ответил Толик. – А то «тонем». – И ребята снова залились смехом.

Далее было так. Матвей разделся до трусов и вывалился из лодки, погрёб к берегу. И пошёл по бережку домой, в лагерь. А в лагере всё ещё продолжался пир. И пирующие были очень удивлены такой лёгкой одежде Матвея и тому, что не видно было, чтобы ребята вернулись на лодке.

– Что стряслось? – спросил Игорь Александрович и вышел из-за стола. – Пошли, показывай.

– Напоролись на топляк, – стал рассказывать Матвей, – бревно тонкое, дно пропороло и поднялось. Торчит внутри. Самим не сняться. Глубоко.

– Пошли, пошли, – заторопил Игорь.

И когда Матвей и Игорь вышли к месту ЧП, то Толик уже был на берегу.

– Да подумал, лодка крепко насела, что мне там как в проруби… Верёвку взяли?

– Ой, совсем забыли, – ответил Матвей.

А Игорь закурил и, рассматривая болтающуюся на стволе лодку, вынес решение:

– Матвей, ты за верёвкой, – Матвей побежал, – а дальше так. Толик, ты плывёшь с концом, привязываешь, мы натягиваем её, ты ныряешь под неё, под лодку, цепляешься за ствол и тут же толкаешь её вверх. Должно получиться. По крайности выныривай.

К ним пришли все рабочие. Как же! Такое событие. Когда лодку стащили, даже одежда сохранилась, только что намокла. Анатолий рассказывал, даже не привирая:

– Да ничего. Поднырнул. Обнял её, как на Масленицу на столб лазят, и головой и столкнул.

Уже на берегу перевернули лодку, слили воду и стали изучать пробоину.

Работа

Мы бредем, отсырели от пота…

Что ж поделать, такая работа,

Такая работа!

Лето постепенно заканчивалось. Уже рыжели и осыпались листья. Гаев из берёзового брусочка вырезал цепочку-подарок и спрятал, чтобы случайно не сломать, в крепкий ящичек из фанеры. Лодку сумели вполне качественно заклеить и опробовали. Работы постепенно стягивались к базе, или лагерю. База – это всё таки там, где начальник экспедиции и головная радиостанция. Редко когда для уточнения выходили на дальние участки, но работы – а это шурфы и промывка – не прекращались. Временами налетали дожди. Если они были сильными, пережидали в палатках, разжигая перед входом костры. Крылья входа подворачивали, связывали, и можно было часами лежать на топчане и смотреть на огонь или сладко засыпать. В палатке становилось тепло и уютно! «Памирка» Анатолия и Матвея прекрасно себя зарекомендовала, только что ещё выгорела и стала почти белой. Постепенно