Мирошников. Дело о рябине из Малиновки - Идалия Вагнер

Когда следователь вошел в лавку, тотчас же появился сам ювелир, господин Хаим Ицкович. Отодвинув в сторону приказчика, он потащил Мирошникова в дальний угол помещения, таинственно нашептывая:

– Я таки знаю, зачем вы здесь, господин главный по преступлениям.

– Э-э-э, – Константин даже не сразу нашелся, что ответить на такое странное именование его рода деятельности, – называйте меня лучше Константин Павлович.

Довольно посмеиваясь, ювелир замахал руками:

– Ой, и не надо мине уговаривать, я и так соглашусь, уважаемый самый главный господин следователь, драгоценный, как природный алмаз, Константин Павлович! И я готов послушать за вашу просьбу! Дайте угадать? Ви таки хотите подарить колечко вашей матушке?

Константин, уже немного привыкший к тому, что все в городе знают о прекрасной дачнице из Коротково, даже немного растерялся:

– Матушке? Почему матушке? Ну, конечно, и матушке. Но вообще-то девушке!

– Вей з мир! Девушке? Кто эта прекрасная лань, которая получит сегодня самое красивое кольцо с самым большим брильянтом, что найдется в лавке старины Ицковича! Кто родители этой красавицы, которые сделали такой великолепнейший гешефт и получили такого шикарного кавалера, что скупит сейчас все в этой лавке? Бедняжке Хаиму опять придется день и ночь, не разгибая спины, делать дорого-богато для других покупателей. Скажите имя, а я в удивлении кину брови на лоб!

– Уважаемый господин Ицкович, – Мирошников мучительно краснел, не в силах преодолеть специфический говор старого ювелира, – позвольте не разглашать имя.

– Ша! Господин главный по преступникам! Я застегнул свой рот на все пуговицы из драгоценного огненного опала, попросту говоря, гидрата диоксида кремния! Я молчу, как та рыба, которую моя жена приготовила, чтобы сделать форшмак! Только дайте мине сделать свое мнение. Вы еще не видели мою дочь. Я все ждал, что вы придете и скажете: «Ицкович, поговорим за вашу дочь Рахель, я хочу с ней жениться». И вот вы почти у цели.

Ювелир бросился к двери во внутренние помещения лавки, отворил ее и закричал во все горло:

– Рахель, Рахель! Где моя дочь, которая созрела, как персик в саду у тети Шошаны! Рахель!

Растерянный Мирошников схватился за голову:

– Господин Ицкович, не нужно никого звать. Я лучше поговорю с вашим приказчиком и тихо-спокойно выберу нужный подарок!

– А шо такое? Возьмите глаза в руки – какой цветочек вырос на радость папе-маме!

Ювелир схватил за руку вошедшую в дверь девушку:

– Каждый, кто имеет глаза, скажет, что это шедевр! Какая лялечка получилась у папы с мамой! Ой вэй, господин главный по преступникам!

Девушка была и впрямь прекрасна. Черноглазая стройная брюнетка строго и несколько недоуменно смотрела на своего отца, который страстно размахивал руками и подталкивал ее к незнакомому мужчине.

– Папа, ты что хотел?

– Дочь, в нашем доме праздник: этот молодой человек, который на короткой ноге знается со многими ужасными преступниками, пришел и спрашивает свой вопрос, как там Рахель поживает в этом дивном городе. Он хочет увидеть портрет твоего лица! Счастье пришло прямо сюда, в эту лавку, не дожидаясь приглашения!

Рахель и Мирошников не выдержали одновременно:

– Господин Ицкович!

– Папа!

Мирошников торопливо проговорил, опасаясь, что говорливый Ицкович опять не даст высказаться:

– Мадемуазель Рахель, вы меня простите, но ваш папа что-то напутал. Я просто пришел в лавку сделать покупки! Мне очень приятно знакомство с вами, но у меня были свои планы.

Девушка гневно сверкнула глазками:

– Можете не продолжать, сударь. Я знаю своего отца и почти привыкла к его странным выходкам. Прошу прощения, сударь. Но, папа! Сколько можно! Ты так распугаешь всех своих покупателей. Я не нуждаюсь в знакомствах с молодыми людьми!

Старый ювелир печально смотрел на свою гневную дочку и даже не пытался возражать, только примиряющее бормотал:

– Ну-ну. Мой рот молчит и не откроется до самого обеда, потому как перед хумусом твоей мамы он не может устоять. Я удивляюсь, что за характер у тебя весь по диагонали, как говорит портной Семион, размахивая своими портновскими ножницами. И это все твое учение, говорил я, что не доведет оно до добра. Приличная еврейская девушка должна сидеть дома безо всякого учения и ждать подходящего жениха! А ведь господин самый главный по душераздирающим преступлениям…

Договорить ему не дали. Рахель подошла вплотную к отцу и отчетливо проговорила, глядя ему в глаза: «Уйду из дома!». Потом резко повернулась так, что толстая коса взметнулась в воздух, и направилась к двери. И уже оттуда сказала:

– Прошу прощения, сударь, за семейную сценку. У нас такое случается все чаще и чаще.

Старый еврей постоял, держась за сердце, потом схватил Мирошникова за рукав, артистично показал движение крест накрест возле губ и жестом подозвал улыбающегося приказчика. Тот, видимо, не в первый раз наблюдал такие сцены.

– Моя непокорная дочь, – все же Ицкович не выдержал обещания молчать, – так сердится на своего любящего папку, так сердится! А я так устал все это слушать, мое старое сердце не выдерживает такие выходки собственной дочери. Пойду я поработаю пока, господин Мирошников, только так я могу успокоить свои нервы, которые дергаются изо всех сил в разные стороны. Вы заходите чаще, я всегда буду рад вас видеть. Уж не обижайтесь на старого дурака!

Мирошников даже не сразу сообразил, что Ицкович оставил свой еврейский говор и разговаривал общепринятыми фразами.

Уже из ювелирной лавки Константин вышел с головной болью и ощущением чего-то неправильного. Вроде все было сделано как надо, в кармане лежало очень красивое кольца, а настроение оказалось испорченным.

В цветочной лавке он столкнулся со знакомой дамой, супругой нотариуса Приходько. Дама была сильно надушена, очень навязчиво расспрашивала, как у него личные дела и для кого это господин Мирошников среди дня покупает такие великолепные цветы. Константин с трудом вынес разговор, чуть было нее расчихался от навязчивого тяжелого аромата духов и покинул лавку в состоянии легкого бешенства. Веточки зелени, которыми цветочница украсила прекрасный букет роз, согласно кивали пушистыми макушками, соглашаясь, что неприятные встречи отравляют даже самое радужное настроение.

То, что рядом с коляской, стоявшей у лавки, топтался и подпрыгивал от нетерпения мальчишка – посыльный, радости не добавило. Посыльный передал ему записку, что судья Дорохов срочно приглашает господ судебного следователя и полицмейстера для серьезного разговора. Даже гадать не стоило. Тема совещания была ясна: все те же странные недоограбления. Видимо, Бориса Ивановича снова посетили или газетчики, или дамы из женсовета, и тому пришлось дать обещание, что все службы будут немедленно задействованы, а негодяй пойман и предан справедливому суду.

Когда через