Мирошников. Дело о рябине из Малиновки - Идалия Вагнер

С трудом Константин выпроводил из комнаты свою служанку, вдохновившуюся идеей все же женить хозяина. Перспектива заиметь хозяйку, еще несколько дней назад пугавшая бабу, вдруг заиграла новыми красками. Кто-то из соседок ей подсказал, что хорошая хозяйка ни за что не станет жить в такой фатере, значит, придется хозяину искать новую жилплощадь. Потом у хозяйки появится своя служанка, и Клава уже придумала, как будет ставить на место выскочку (несомненно, выскочку) молодую служаночку, и как станет старшей прислугой в доме. А когда детишки пойдут, так мысль утвердиться в роли няни ей очень нравилась. Деток Клава любила.

Когда она, наконец, ушла в комнату обдумывать свои невысказанные мечты, Мирошников с облегчением вздохнул и тихо прошептал про себя:

– Что за жизнь, даже о своих делах подумать некогда. Всяк командовать моей судьбой норовит.

Потом он разложил списки, полученные в транспортных конторах и на почтовой станции, открыл карту уезда и принялся прикидывать, где искать любимую беглянку. Слово «любимая», которое он стеснялся даже про себя произносить, вдруг легко и просто соединилось с именем Маши. Любимая Машенька.

После страшного разочарования, которое на него навалилось, когда он узнал про отъезд Маши, случилось столько всяких событий, что ощущение невыносимой потери притупилось. Даже неловкое заявление Клавы про кралю, которую надо тащить в церковь, не настолько сильно его задело. Уж очень смешно она это сказала.

Уже после полуночи Мирошников закончил свои размышления и расчеты, набросал себе план действий, потом перечитал оставленное преступником письмо, посидел с четками, помогающими систематизировать мысли, и только потом лег спать. Хотелось еще полежать и подумать в постели, однако сон пришел, едва голова коснулась подушки. Снились Константину куртуазные дамы, лихие гвардейцы, убиенные Петр и Иван, потом в сон злой фурией ворвалась Клавдия. Размахивая метелочкой для смахивания пыли, она кричала: «А ну, подать сюда енту кралю! Хозяин с лица спал, а она тут убегать удумала!»

Потом появился ювелир Хаим Ицкович, который заявлял: «Ша, господин главный по преступлениям, не делайте мне нервы! Ко мне вопросов быть не надо! Товар на родину не принимаю, купили кольцо, дайте поносить его Рахель! Держите фасон, таки да! Делайте хорошо моему сердцу! Рахель, где ты, дочь моя, он таки хочет подарить тебе кольцо с самым большим брильянтом. Я так хотел, и он таки да!

Глава 7. Будни

Маша пропала бесследно. Мирошникову удалось отследить маршрут почти каждой арендованной кареты, уехавшей в то утро, но ни один возчик не сознался в том, что вез молодых господ из Коротково. С каждой новой вернувшейся в город транспортной единицей он надеялся, что круг поисков сужается, и уже следующий возчик скажет, что вез в тот день барышню и молодого барина. Но вернулась последняя карета, а следов упорхнувшей парочки родственников так и не нашлось. На почтовой станции вообще все оказалось просто, потому как смотрители пофамильно записывали пассажиров, но там и близко не было брата и сестры Куприяновых.

Это означало только то, что приехавшая карета была не местная, и нет возможности ее найти. Ни Марфа, ни другие служители усадьбы не могли назвать никаких особых примет кареты. Ничего в ней особенного не оказалось. И возница Иван. Иван как Иван, ничего особенного.

Мирошников фиксировал очередную неудачу и шел к Горбунову, чтобы вместе с ним пересматривать очередную кучу рапортов, протоколов, доносов, полученных за день, в надежде найти хоть малейшую зацепку по странному преступнику с задатками литератора, пишущему на исторические темы. Зацепок не было.

Ближе к зиме количество преступлений в городе возросло, ежедневно регистрировались драки, все чаще и чаще со смертельным исходом, поутру в канавах находили окоченевшие за ночь тела жертв разбоя. Странным было даже не это, время от времени такие всплески преступности фиксировались ежегодно. Но на фоне общей преступности уменьшилось количество краж из домов состоятельных граждан, что было связано наверняка с предпринятыми гражданами мерами безопасности. Главное – бесследно пропали рябинки. То есть, на месте преступления уже никто не находил лоскутов с вязаными гроздьями рябины.

Иван Сыч, державший в руках криминальные группировки, разводил руками и говорил на тайных встречах с Горбуновым:

– Так обложили вы нас, господа хорошие. Народ серчает, нервы сдают, потому и жмуриков больше. А рябиновый ваш может и утек куда. Мои ребятки шукали, не нашли ведь никого. Значит, нет его здесь. А может и затаился, а потом раз – и другую какую затею сочинит. Какую-нибудь жирафу заморскую подбрасывать будет. Придумщик он, по всему выходит, без спектаклей не может. Наши-то попроще будут, у них – чик и всё! Нечего возиться!

Дома Мирошникова ждала очередная идея Клавы. Та за короткий период времени прошла путь от полного неприятия возможного появления молодой хозяйки в доме до откровенного сватовства. От кого-то из своих подружек, работавших в состоятельных домах, она узнала, что сердечная краля хозяина уехала из города.

Обдумав эту новость, она почему-то решила, что пора самой браться за дело, раз хозяин дал маху. И теперь Клавдия со всей энергией принялась выспрашивать, в каких домах есть девушки на выданье. Потом смотрела издали на девушку, а если лично ей девушка нравилась, то принималась собирать сведения о возможной кандидатке в невесты: как относится к прислуге, умеет ли готовить, шить, вязать, какого она «ндрава» и какие имеет привычки.

Подавая хозяину на стол, она между делом принималась рассказывать про какую-то свою протеже:

– А вот рассказывают, у купца Силантьева уж такая дочка выросла, и красавица, и работница хорошая, и косища – во какая, в руку толщиной! И в церкву кажный день ходит, и дома без молитвы к делу не приступит, и сама-то неперечливая! Хорошая кому-то жена будет. Довольный будет, кто посватается.

Мирошников, который давно разгадал неловкие маневры своей прислуги, которую он начал после ситуации с вором называть экономкой, уже скучал по тем дням, когда Клавдия удостаивала его только редкой фразой. На первых порах ему приходилось постоянно парировать, выслушав очередную такую новость. Обычно все было несложно, хватало одного вопроса, грамотна ли такая прекрасная невеста. Чаще всего претендентка была неграмотна, но набожна.

Скоро Клавдия все же поняла, что ищет не в тех домах жену для хозяина. Она изменила траекторию поисков и в разговорах с хозяином все чаще звучали имена дочек чиновников, офицеров и служащих. Как-то