Мирошников. Дело о рябине из Малиновки - Идалия Вагнер

Константин скрипнул зубами и несколько секунд постоял, пережидая, когда рассосется гневный комок где-то за грудиной и чуть слышно процедил: «Чтоб тебя, благодетельница докучливая». Он поспешно оглянулся, убедился, что его никто не услышал, и направился к хозяйке выражать свое почтение, восхищение и благодарность.

***

Когда Мирошников появился в малой зале, где расположилась молодежь, игра в викторину была в самом разгаре. Инна Дорохова бросилась к нему, радостно восклицая:

– А вот Константин Павлович сейчас всем поможет! Миленький Константин Павлович! Вы наверняка знаете ответ на этот коварный вопрос, который придумала Рахель! Вы такой умненький, просто ужас! Потом будете знакомиться с теми, кого не знаете. Сначала играем!

Вот Рахель Ицкович, которая стояла за спиной молодой хозяйки дома, Константин не ожидал увидеть в качестве подруги Инны. Потом моментально сообразил, что они наверняка одногодки и возможно учились вместе в гимназии и там подружились. До сих пор он ее не видел у Дороховых, правда, он не так часто появлялся в доме судьи.

Девушка его тоже явно узнала и чуть заметно кивнула кудрявой головкой. Торопливо пожав несколько протянутых рук своих знакомых и ощутив знакомый азарт игры, Константин проговорил:

– Я буду очень стараться, мадемуазель Инна. Надеюсь оправдать вашу высокую оценку. Мадемуазель Рахель, что за каверзный вопрос вы задали, на который достойная аудитория не знает ответа?

Инна, как хозяйка дома, мигом успокоила гостей, которые вскочили со своих мест, когда пришел Мирошников:

– Господа, господа! Прошу рассаживаться на свои места! Мы продолжаем! Дорогая Рахель, еще раз зачитай свой вопрос для господина Мирошникова.

Рахель пожала плечами и проговорила:

– Господа, я не понимаю, почему этот вопрос оказался таким сложным. Сколько помню, я еще в гимназии об этом знала.

– Ну, мадемуазель Ицкович, – тонким высоким голосом выкрикнул высокий парень, сидевший в углу, – вы известная интеллектуалка. Где уж нам тягаться с вами!

– Петрухин, помолчите! Вы всегда как будто издеваетесь. Никогда не поймешь, правду вы говорите, или насмешки строите, – сердито буркнула Рахель.

– Но почему, мадемуазель Ицкович? Почему вы считаете, что я издеваюсь или насмехаюсь, – продолжал юноша по фамилии Петрухин под одобрительный гул присутствующих, – многие считают вас весьма начитанной особой.

– Ах, Рахель, Алексей, прекратите пикироваться по поводу и без, – нетерпеливо проговорила Инна, – давайте угадывать. Рахель, дай шанс господину следователю.

Рахель сердито глянула еще раз на возмутителя спокойствия Петрухина, достала из ридикюля несколько разноцветных карточек, выбрала одну из них и прочитала ровным, звонким голосом:

– Извольте припомнить, имя какого известного человека объединяло историю России и Черногории с 1767 по 1773 год. Вы наверняка все это знаете! Не ленитесь, думайте.

Под дружный мужской смех кто-то выкрикнул:

– Мадемуазель Ицкович, пощадите! Я даже плохо помню, где находится эта ваша Черногория. Уж не в азиатских ли землях?

– Ах, господин Герасимов, все-то вы смеетесь, – голос Рахель задрожал, этого Мирошников не мог вынести и бросился на помощь девушке.

– Напрасно так плохо знаете историю, господа. Иногда это знание может пригодиться. Черногория ни в каких не азиатских землях находится, а скорее близ западных границ России. В указанные годы в Черногории правил царь Стефан Малый, который придумал такую легенду, якобы он является выжившим государем Петром lll. Народ его очень любил, потому что он сделал много полезного для своих земель и населения. Так никто точно и не может сказать, кем же он был на самом деле. Во всяком случае, русским языком он не владел, зато обладал обширными знаниями в медицине.

Кто-то из девушек восторженно проговорил:

– Ах, как романтично! А я не знала об этом. А как же наша государыня на это реагировала?

Мирошников пожал плечами:

– Насколько помню, он был провозглашен на царство на скупщине в Цетине в 1767 году. Конечно, у государыни Екатерины возникло по сему поводу недоумение, она даже направляла миссию генерала Юрия Долгорукого с требованием разобраться. Но потом все решили, что Стефан Малый – это самое безобидное, что может быть, поскольку черногорский регион всегда был очень неспокойный, а странный самозваный тип на троне успешно удерживал политическую обстановку. Таким образом, матушка мирилась с удивительным образом воскресшим «мужем». Парадокс, господа, но так было.

Кто-то выкрикнул:

– Почему, интересно, так мало знакомо это имя? Судя по всему, около шести лет правил. А как закончилось его правление?

Мирошников продолжил:

– Очень скверно, и это характерно для тех времен и того региона. Сначала во время взрыва черногорский царь ослеп и был практически обездвижен, но продолжал управлять страной. А потом его во сне зарезал собственный слуга, подкупленный врагом. Так завершился жизненный путь одного из лже-Петров, которых, по некоторым оценкам, было около сорока человек с момента его смерти.

Ну что, мадемуазель Ицкович, я правильно ответил на ваш вопрос? Реабилитировал представителей мужского рода?

– Правильно, господин Мирошников, – Рахель кивнула головой и продолжила, – я совсем не сомневалась в вашей эрудиции. А всем остальным – стыд и позор, господа! Но это был последний вопрос на сегодняшний день. А теперь предлагаю перейти к тому, что вы, видимо, предпочитаете. Инна, мы же будем танцевать сегодня?

Возвращаясь вечером из дома Дороховых, Мирошников долго не мог понять, что его так насторожило сегодня, а потом понял. Во второй раз за короткий промежуток времени всплывала одна из старых историй о Петре lll. К чему бы это?

– Просто совпадение, – и Мирошников энергично кивнул, соглашаясь сам с собой.

Глава 8. Опус второй

И вновь полетели дни, наполненные событиями до краев. Мирошников изнурял себя работой, уезжая из дома рано поутру, а возвращаясь глубокой ночью. Он строго настрого приказал Клавдии его не ждать и ложиться спать. Константин открывал дверь своим ключом и шел к себе в комнату на цыпочках, чтобы только добраться до кровати и в ту же секунду уснуть.

Заботливо оставленный на столе поздний ужин он даже не трогал, и Клавдия только горестно вздыхала поутру, что хозяин опять ничего не ел. Строптивый тон в общении, который Клавдия поддерживала в самом начале работы у нового хозяина, трансформировался почти в материнскую нежность. Экономка жалела своего работодателя и не знала, как помочь, раз даже все предложения о женитьбе он отвергал. А уж женитьба, по мнению Клавы, всегда решала все мужские проблемы.

Однажды вечером, подъехав к дому, Мирошников увидел, что окно кухни освещено. Клавдия его ждала. Она молча помогла раздеться и стояла, виновато опустив глаза. Крепко надеясь, что речь не пойдет об очередной красотке с хорошим приданным и незлобивым характером, он устало спросил:

– Что случилось,