Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми

прошлой жизни, научившей быть готовой ко всему), и быстро, почти не глядя, сделала два неглубоких надреза. Не перерезала, только надсекла. При первой же резкой скачке ремень должен был лопнуть.

– Что вы делаете, леди Арианна?

Я вздрогнула, едва не выронив нож. Обернулась.

Позади стоял тот самый теневой гвардеец, с которым разговаривал Кайран. Его лицо было бесстрастным, но глаза смотрели цепко, профессионально.

– Я просто… хотела погладить лошадь принца Люциана, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Глупость, конечно. Но что ещё я могла сказать?

Гвардеец перевёл взгляд на мерина, на мои руки, которые я уже убрала за спину, пряча нож. В его глазах мелькнуло какое-то… понимание. Он коротко кивнул, бросил быстрый взгляд на подпругу, которую я уже успела прикрыть попоной, и сказал:

– Красивая лошадь. Надеюсь, её седло достаточно надёжно.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Я выдохнула, хотя сердце продолжало колотиться, как ненормальное. Он видел. Но не остановил. Значит... либо он не понял, либо...

Либо Кайран узнает обо всём.

Охота тронулась в путь. Мы въехали в лес. Сырые ветки хлестали по лицу, копыта увязали в мокрой земле. Люциан нервничал – я видела, как он то и дело поглядывал в сторону странных егерей, которые ушли вперёд. Его взгляд метался между ними и Кайраном, державшимся позади всех.

В воздухе повисло напряжение. Даже лошади вели себя беспокойно, прядая ушами.

И тут вдалеке раздался странный, низкий рёв. Не олень, не кабан. Что-то другое. Что-то, отчего у меня кровь застыла в жилах.

Лошадь Люциана дёрнулась, испуганная звуком. Сам принц, вместо того чтобы успокаивать коня, резко рванул поводья, желая, видимо, вырваться вперёд и показать свою удаль.

Подпруга лопнула с отвратительным треском.

Седло покачнулось, Люциан потерял равновесие, взмахнул руками и – прямо на глазах у всего двора – рухнул в грязь, нелепо кувыркнувшись под копыта собственной лошади.

– Ваше Высочество! – закричала свита.

Всё смешалось. Кто-то бросился к упавшему принцу, кто-то ловил испуганного мерина. Загонщики замешкались, собаки залились лаем. В этом хаосе никто не заметил, как странный рёв в чаще стих, а фигуры подозрительных егерей начали растворяться в лесу.

Магический зверь, которого явно готовили к нападению, либо испугался шума, либо потерял управление. Атака сорвалась.

Люциана поднимали из грязи. Он был перепачкан с ног до головы, его идеальный охотничий костюм превратился в грязное месиво, а лицо пылало от унижения. Он орал на конюхов, требуя объяснить, почему подпруга оказалась гнилой.

Охота была безнадёжно испорчена. Люциан, прихрамывая и держась за голову, потребовал немедленно везти его во дворец – у него сразу же обнаружилась «страшная головная боль» и «подозрение на сотрясение».

Я медленно выдохнула и подняла глаза.

Кайран смотрел прямо на меня.

Он стоял в стороне от всей суеты, невозмутимый, как каменное изваяние. Его вороной жеребец замер. А сам принц буравил меня взглядом, в котором читалось всё: удивление, подозрение, неверие... и что-то ещё. Что-то похожее на зарождающееся уважение.

Он понял.

Не знаю, как, но он понял, что это сделала я. Может, гвардеец доложил. Может, сам увидел. Но в его глазах больше не было вчерашнего льда. Там горел острый, изучающий интерес.

Я опустила взгляд, делая вид, что поправляю поводья.

Когда я снова подняла голову, Кайран уже отдавал распоряжения своим людям. Но краем глаза я заметила, как к нему подошёл тот самый гвардеец и что-то тихо сказал на ухо. Кайран кивнул, не оборачиваясь, и его губы на мгновение тронула едва заметная усмешка.

Охота была окончена. Люциана увезли во дворце отмываться и проверяться у лекарей. Придворные разъезжались, перешёптываясь о позорном падении второго принца и о том, что охота, по сути, провалилась.

Я уже садилась в экипаж, когда рядом бесшумно возник тот самый теневой гвардеец.

– Леди Арианна, – он протянул мне небольшой свёрток, перевязанный чёрной лентой. – От его высочества. С просьбой принять это в знак благодарности за... внимательность к деталям.

Он исчез так же быстро и тихо, как и появился.

Я развернула ткань. Внутри лежал изящный кинжал с рукоятью из чёрного обсидиана. На лезвии мерцали едва заметные руны, пульсирующие тусклым тёмным светом. Не церемониальное украшение – настоящее оружие, созданное явно не обычным кузнецом.

Я сжала в руках кинжал, чувствуя, как от него исходит странное, пульсирующее тепло.

Он понял. И не просто понял – он оценил. Этот кинжал был не просто подарком. Это был знак. Признание того, что я теперь не просто странная невеста, а союзник.

Глава 10. Змеиное логово

Экипаж мягко покачивало на ухабах, но внутри меня всё вибрировало от напряжения, смешанного с пьянящим чувством победы. Кинжал, подарок Кайрана, тяжело лежал на коленях, спрятанный в складках плаща. Я то и дело касалась его рукояти пальцами, словно проверяя, не исчезло ли это доказательство того, что сегодняшний день был реальностью. Холод обсидиана под подушечками пальцев успокаивал, напоминая: всё случилось на самом деле. Его взгляд, его усмешка, этот безмолвный разговор, который состоялся между нами в лесу.

Дождь за окном превратился в настоящий ливень. Серые струи хлестали по стёклам, размывая очертания знакомых улиц. В такой день даже нищие попрятались под крыши, и город казался вымершим. Только редкие фонари горели тусклым оранжевым светом, отражаясь в лужах, превративших мостовые в тёмные зеркала.

Идеальная погода для того, чтобы вернуться в логово змей.

Мачеха с сестрой не ездили на охоту вместе с нами, считая эти развлечения недостойными своего внимания. Ведь там они не могли блистать в шикарных нарядах, там внимание мужчин было занято совершенно другими делами, а не разговорами с милыми дамами. Интересно, сколько яда они излили друг на друга, пока меня не было? Или, наоборот, строили планы, как окончательно меня додавить?

А отец остался в замке Тенерисов по своим делам. Он должен был прибыть завтра, и я надеялась, что за это время меня не съедят с потрохами мои родственницы. А когда он прибудет, тогда мне нужно будет серьёзно с ним поговорить.

Особняк Лансеров встретил меня запахом сырости и притворного тепла. Лакей принял мокрый плащ, и я уже направилась к лестнице, ведущей в мои покои, когда из гостиной донёсся голос, от которого у