Принц и квакерша - Виктория Холт

Пожалуй, было не совсем пристойно предаваться подобным думам сейчас, когда она лежала в постели с ребенком принца. И она заставила себя переключиться на мысли, подобающие матери осиротевших детей.

Георг! Думать о нем всегда было неспокойно. Ей не нравились его наставники. И с какой стати она должна терпеть тех, кто ей не по нраву? Почему она позволяет деду мальчишки диктовать свои условия? Она — его мать; она заботится о нем так, как дед никогда не сможет заботиться ни о ком, кроме своего чванливого «я». Нет, она сама возьмется за воспитание Георга, и никто ей не помешает.

Она вспомнила отца Георга, его деда и прадеда. Женщины! Вот их главная утеха и занятие. В этой породе текла мощная жила чувственности, и Георга нужно было от нее оградить.

Сейчас Георг был невинным мальчиком, почти не знавшим жизни. Он только вступал в подростковый возраст и отличался исключительной чистотой помыслов. Такой она его и сохранит. Он не будет водиться со сверстниками из окружения его деда. Тот двор — вертеп порока. Долго ли Георг сохранит там свою невинность?

Нет, Георга нужно защитить, и защитницей будет она, его мать.

Какое блистательное будущее! Она вольна сама строить свою жизнь. С деторождением покончено, и после стольких трудных лет она может похвастаться прекрасной семьей. Она сбросила ярмо и теперь будет поступать по своему усмотрению. И прежде всего она желает полностью подчинить себе сына, принца Уэльского, чтобы, когда придет время и он станет королем Англии, мать стояла по правую руку от него — истинная правительница страны.

Возможно, рядом будет и еще кто-то. Вот он и идет к ней. Несколько вопреки приличиям. О, но ведь он был таким близким другом принца Уэльского!

Его присутствие заполнило спальню — такая выправка, такая властность, такая красота.

Он нежно улыбнулся.

— Надеюсь, Ваше Королевское Высочество вскоре совершенно поправится.

— Благодарю вас, милорд Бьют. Уверена, так и будет.

Долгие взгляды, полные планов на будущее.

«Вот это и есть жизнь, какой я еще не знала, — думала вдовствующая принцесса Уэльская. — Вот это и есть свобода».

***

«Наш дом был бы вполне приятным местом, если бы не распри между наставниками», — думал Георг. В классной комнате не прекращались интриги. Видимо, такова была цена титула принца Уэльского.

Он, его братья и сестры никогда не встречались со сверстниками, ибо мать боялась дурного влияния. Она желала, чтобы ее дети оставались чистыми и невинными, и не видела причин знакомить их с неприглядными сторонами жизни раньше времени.

Она хотела, чтобы Георг доверял ей — ей и дорогому лорду Бьюту, который находился при них неотлучно. По ее словам, никто не радел о благе детей больше, чем милорд Бьют, и она хотела, чтобы они это понимали. Георг понимал это прекрасно: его обожание лорда Бьюта почти не уступало тому чувству, что питала к знатному шотландцу его мать. С любым вопросом он шел к дорогому дяде, и никто не был к нему добрее; тот никогда не выказывал ни малейшего раздражения, если Георг чего-то не понимал, и терпеливо растолковывал суть на разные лады. Георг был вполне доволен, пока рядом были матушка и дядя Бьют. Однако он не мог не замечать разладов между этими дорогими людьми и наставниками. Лорд Харкорт и епископ Хейтер вечно о чем-то шептались, явно желая досадить маме и лорду Бьюту. Он видел, как эти двое игнорируют матушку — и лорда Бьюта, — когда приходят в классную комнату, и как вечно пытаются очернить или отбросить как негодное любое их предложение.

Георгу порой казалось, что он — кость, которую рвут друг у друга рычащие псы. Он-то отлично знал, чьим заботам желает себя вверить.

— Ума не приложу, что эти люди здесь делают, — снова и снова повторяла мама. — Хотела бы я знать, чему они тебя учат. Стоун — человек разумный, как и Скотт, но они занимают подчиненное положение и не смеют перечить тем двоим.

Георг кротко заметил, что лорд Харкорт всегда любезен с ним, на что мать ответила: это лишь потому, что тот знает, кто в будущем станет королем, и ищет выгоды. Она ему не доверяла и боялась, что Харкорт более всего стремится научить Георга не доверять собственной матери.

— Он никогда не смог бы этого сделать, дорогая матушка! — воскликнул Георг.

— Я знаю это, сын мой. Пусть ты не слишком силен в науках, но тебе хватает здравого смысла, чтобы отличить друзей. Есть двое, на кого ты всегда можешь положиться: твоя мать и дорогой лорд Бьют.

— Я был бы полным дураком, если бы этого не понимал.

— Ты — моя плоть и кровь. Твоя мать всегда будет твоим лучшим другом… и лорд Бьют тоже.

— Лорд Бьют мне как отец. Я его очень люблю.

— Мне отрадно это слышать. Какой он удивительный человек! Что бы мы без него делали? Счастливый был день, когда дождь привел его в наш шатер.

— Матушка, я часто думаю о леди Бьют.

— С чего бы это? — спросила принцесса.

— Она его жена, а мужья и жены обычно живут вместе… порой.

— О, она вполне счастлива. Живет в Лондоне. Не сомневаюсь, он навещает её время от времени. Счастливая женщина! Знаешь ли ты, что за тот срок, что потребен для деторождения, он наградил её четырнадцатью отпрысками?

— Я всегда считал, — пылко произнес Георг, — что он удивительный человек.

— Вот видишь, — твердо заключила принцесса, — леди Бьют не на что жаловаться.

***

Ньюкасл, с пристальным вниманием наблюдавший за тем, что творилось в классной комнате принца, прекрасно видел растущее влияние вдовствующей принцессы и лорда Бьюта. Это было опасно. С каждой неделей будущий король выказывал им всё большую преданность; едва покинув стены детской — а возможно, и взойдя на трон, — он окажется в полной их власти, превратившись в послушную марионетку. Ньюкасл же мечтал, чтобы мальчик плясал под его дудку, и долг наставников, Харкорта и Хейтера, заключался в том, чтобы добиться сего завидного положения дел.

Однако успеха они не достигли.

Вызванные для тайного совета, они объявили, что силы не равны. Принц постоянно находился в обществе матери и того, кого все ныне считали её полюбовником. Такое влияние