Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

оставался неизвестным. Увы, это знаменательное открытие наложилось на тяжелые события: сначала в Европе шла кровопролитная война и многие египтологи были в нее вовлечены, а в 1920-е гг. внимание специалистов всецело привлекли другие яркие исследования – гробница Тутанхамона, раскопки в Гизе и Саккаре, новые эпиграфические проекты и пр.

В 1925 и 1926 гг. с двумя экспедициями на плато Гилф эль-Кебир побывал принц Камаль эль-Дин Хуссейн. Это плато, конечно, было издавна известно бедуинам, однако они сторонились его как пристанища джиннов и афритов. Название Гилф эль-Кебир, придуманное принцем, означает «Великая Стена». И действительно, вблизи это плато, сыгравшее важную роль в истории доисторического населения нынешней Западной пустыни, напоминает стену высотой в несколько сотен метров.

В 1927 г. молодой египетский археолог Ахмед Фахри, выходец из Фаюма, всей душой преданный делу изучения Западной пустыни, провел первые тестовые работы у деревни Балат, где выявил некрополь эпохи Древнего царства[168].

1930-е гг. были временем, когда египетские пустыни активно пересекали на всех возможных видах транспорта картографы и геологи, изучавшие, в частности, потенциальное поле битвы для новой большой войны. Среди исследователей той поры было велико стремление обнаружить в западных песках таинственный и легендарный оазис Зерзуру («Оазис Небольших Птиц»), где якобы располагался белоснежный город с несметными древними сокровищами. На Зерзуру была открыта настоящая охота, в ходе которой отрабатывалась логистика будущих исследований египетских пустынь с применением автомобилей различных классов. Участники первой такой экспедиции по возвращении в Вади Хальфу и, видимо, радуясь завершению опасного предприятия, торжественно основали «Клуб Зерзуры», ставший неформальным объединением искателей легендарного оазиса. Одним из его членов был венгерский граф Ласло Алмаши по прозвищу Абу Рамла («Отец Песков»). В 1933 г. ему, совместно с коллегами, посчастливилось обнаружить доисторические изображения в районе горы Гебель эль-Увейнат («Горы Родников») на границе современных Египта, Судана и Ливии. В том же году в районе плато Гилф эль-Кебир он открыл знаменитую «Пещеру пловцов» в Вади Сура («Долине Рисунков»)[169].

Наконец, типологический этап – это еще и время первых разведок и раскопок на рудниках и в каменоломнях Древнего царства, которые оставили след в виде научной документации и публикаций. В конце XIX – начале XX в. древние места добычи полезных ископаемых впервые становятся объектом профессионального интереса отдельных археологов и геологов[170]. Работы этого времени на пустынных памятниках Древнего царства оказывались связаны с именами тех ученых, которые проявляли интерес к широким региональным исследованиям и вмещающим ландшафтам. Они изучали бирюзовые и медные рудники на Синае[171], травертиновые каменоломни Хатнуба[172] и Вади Геррави[173], район добычи граувакки в Вади Хаммамат[174], разработки окремненного песчаника и гипса в Умм эль-Саване и базальтовые каменоломни Видан эль-Фараса к северу от Фаюма[175], а также гнейсовые каменоломни Гебель эль-Асра в Западной пустыне[176].

Работы 1920-1930-х гг. оказались прерваны Второй мировой войной[177]. Тем важнее, что в оазисах Западной пустыни продолжал активно трудиться Ахмед Фахри. В 1947 г. трехдневный штормовой ветер вскрыл в восточной оконечности оазиса Дахла руины поселения Айн Асиль III–II тыс. до н. э. Фахри стал первым исследователем, кто смог его датировать и оценить значение находки: это было первое крупное поселение эпохи пирамид, обнаруженное за пределами Нильской долины и дельты. Находка как нельзя лучше случилась на пороге наступления нового этапа развития египетской археологии – контекстуального.

2.3. Контекстуальный этап (1960-е гг. – наше время)

Исследователи типологического этапа интерпретировали сделанные в пустынях, на рудниках и в каменоломнях находки, исходя в основном из известных письменных источников. Большую роль здесь сыграла публикация надписей из Вади Хаммамат, сообщавших о многотысячных организованных государством отрядах[178]. Соответственно, археологические свидетельства часто описывались в рамках именно такой картины. Посещавшие места древних разработок специалисты были склонны интерпретировать любые образования правильной формы как остатки созданной государством инфраструктуры. Характерный пример – это круговые образования в Умм эль-Саване. Они появились в результате добычи окремненного песчаника, который шел на терочники и точильные камни. Однако первые исследователи – в соответствии с представлениями своего времени – описали их как остатки крупного поселения времени Древнего царства[179]. В действительности каждая из таких структур, а их в Умм эль-Саване было найдено более 250, – это яма, возникшая на месте выработки[180].

Постепенно такие ошибки неизбежно вскрывались, а накопленные за полтора столетия развития египтологии открытия, сделанные за пределами Нильской долины, создавали критическую массу вопросов, остававшихся либо вовсе без ответов, либо с очень приблизительными ответами. Каково было реальное географическое измерение пределов, знакомых древним египтянам? На чем строились взаимодействия древних египтян с окружающими Нильскую долину областями и их населением? Какие социальные, экономические и политические институты обеспечивали эти взаимодействия? Кто были те люди, что отправлялись за пределы Нильской долины и оставляли в пустынях надписи, изображения и археологические комплексы? Как они были организованы и как обеспечивались? Приступить к ответу на эти вопросы оказывалось невозможно без более глубокого и последовательного учета контекста уже известных или впервые обнаруживаемых памятников.

Контекстуальный этап в египтологии начался с кампании ЮНЕСКО по спасению древностей Нубии, когда на территории Египта и Судана оказались первые адепты процессуальной археологии. На этом этапе в деле изучения ныне пустынных областей проявились пять устойчивых тенденций: 1) расширение географии исследований и активные разведки в пустынях; 2) проведение первых систематических раскопок на объектах древнеегипетской инфраструктуры за пределами Нильской долины и дельты; 3) экспериментальная археология; 4) возвращение к ранее опубликованным эпиграфическим памятникам с целью их ввода в более широкий природный и культурный контекст; 5) рост значения цифровых технологий.

2.3.1. Разведки в пустынях

Одним из первых исследователей, откликнувшихся на призыв ЮНЕСКО о помощи в спасении памятников Нубии, был британский антрополог Ф. Вендорф, создавший в 1962 г. вместе с коллегами из Великобритании, Франции, Бельгии, Польши и Египта Объединенную доисторическую экспедицию. Ф. Вендорф руководил ею до 1999 г., а сама экспедиция продолжает работать и сегодня. За десятилетия исследований экспедиция открыла и сохранила сотни доисторических памятников в египетской Нильской долине, Фаюме, Западной пустыне и на Синае, а также на территории Судана. Привлекая к своим исследованиям археозоологов, археоботаников, геологов, геоморфологов, палеоклиматологов и других естественно-научных специалистов, Ф. Вендорф задал новые стандарты качества для комплексных археологических исследований в Египте и показал потенциал процессуальной археологии применительно к материалам из Восточной Сахары[181]. Масштабные исследования древних вмещающих ландшафтов, культурных практик и климатических изменений в пустынных областях проводились и в рамках других многолетних междисциплинарных проектов, таких как BOS[182] и