Котовасия. Приключения кота по имени Тигр - Екатерина Васильевна Залесская

Вот Бродяга на вокзале как оказался, так и загрезил странами далёкими. Думает, житьё-бытьё там получше будет. Говорят же, что хорошо там, где нас нет. Так и давайте будем. Хотя бы попробуем! Решено. Бродяга вскочил в вагон, благо никто не заметил, проводница (та тётенька, что билеты проверяет) отвлеклась. Бродяга тем временем в вагоне не растерялся. Попал даже не в плацкарт, а в вагон-купе. Это, знаете ли, такой элитный вагон. Не электричка там какая-то. Да и едет поезд, значит, в дорогу дальнюю.

Пробрался бродяга в купе, спрятался под сиденье. Тесно, правда, чуть поместился, бедный. Сидит, ждёт, скоро ли поезд тронется. Потом решил верхние полки исследовать. Забрался на вторую полку и снова ждёт.

Вот что в Бродяге мне нравится, так это его бесстрашие. Решил что-то и делает. Не строит планы годами, как, знаете ли, бывает. Не фантазирует, как поедет, а просто берёт и делает. Тут, конечно, можно было бы заметить, что слабоумие и отвага не всегда полезны в жизни. Но надо сказать в защиту Бродяги, что решительность и уверенность по жизни тоже важны.

Поезд тронулся. В купе ввалились люди. Одна дамочка да два джентльмена. Видно, не знакомы все меж собой. Бродяга же сидит, себя не выдаёт.

Люди терпеливо ждут, пока поезд отъедет немного. Начинают располагаться. Фьють — в Бродягу полетела спортивная сумка. Ладно, не гордый, спасибо, что не ботинок.

Дамочка предлагает попить чайку. Мужчины соглашаются, на стол угощенья всякие вываливают. Это интереснейшая народная традиция, как я понял: только поезд тронется — сразу еду на стол подавать требуется. Даже если не голоден, нарушать сей ритуал нельзя.

А Бродяга давно не ел, смотрит на стол и слюной исходит. Даже мяукнул от обиды негромко. Кажется, один из пассажиров услыхал, насторожился:

— Слышали?

— Что? — переспросил второй.

— Ничего не слышу. Это, видно, сиденье скрипит, старый вагончик, — улыбнулась дама, нарезая колбаску копчёную.

Бродяга тут, знаете ли, не выдержал, заскулил ещё жалобней. А что самое неприятное, как теперь слезть, не знает. Когда поезд едет, страшно как-то пошевелиться. А тут и живот от голода сводит. В общем, нашла на него грусть-тоска с тревогой и волнением.

Люди насторожились. Занервничали. Тут и проводница заглядывает:

— Билетики на проверку, пожалуйста.

Бродяга как увидал дверь отворяющуюся, подумал: пора что-то делать. Тут, знаете ли, состояние аффекта, нервишки сдали. Кинулся он с разбегу кошачьего прямиком вниз к ногам проводницы. Мол, не губите, родненькая, без билета я да голодный как волк.

— А это ещё что такое?! — взвизгнула проводница.

— Это не моё! — прокричал мужичок, прижимая портфель к сердцу.

— Ой, откуда тут животные, — заморгала дамочка.

— Что за безобразие, я буду жаловаться! — возмутился второй мужчина.

Что было дальше, Бродяга помнил как в тумане. Собралось на консилиум полвагона. Даже начальника поезда позвали. Что делать с животным-то? По правилам не положено. Из купе номер семь выскочила взъерошенная дамочка:

— У меня на кошек а-а-алергия, апчхи!

И быстро скрылась за дверью купе.

— Эх, бедняжка, наверное, ещё и голодный, — погладила Бродягу проводница. — Ну, пойдём ко мне.

Ехал Бродяга так часа два на поезде. Добрая душа и хозяюшка вагона — проводница — накормила несчастного путешественника колбаской, да ещё и йогурт последний не пожалела.

— Значит, лапы и хвост — твои документы? — посмеиваясь, спросила у Бродяги.

Он-то понял, что наделал шороху на весь вагон. Теперь и неприятностей у этой милой работницы прибавится. Аж неловко стало. Спрыгнул на пол, вышел в тамбур и кивает проводнице: идём за мной.

— Куда ты, котик?

А Бродяга на дверь показывает. Намекает: на следующей выхожу. Улыбнулась проводница, но спорить не стала. Так и выскользнул Бродяга на следующей станции. Хорошо, что не так далеко уехали. Хотя дорога обратно в Котовасию оказалась непростой. Но вы же знаете, что коты — те ещё путешественники, за много километров могут найти дорогу домой. Внутренний компас никогда не подведёт.

Долгие суровые дни ждали Бродягу, пока он домой возвращался. Говорит, что на пути встречал и медведей, и волков, и лосей. Поверю на слово, проверять не рискну.

— А ещё вещь важную понял, — протяжно заканчивал свой рассказ Бродяга. — Понимаешь, что и дома хорошо, только тогда, когда вдали от него находишься. Всё чего-то неймётся, бежать хочется. Но сейчас-то я на месте.

Я, конечно, слабо поверил, что Бродяга решил окончательно тут остаться и никуда никогда не уходить. Не та натура, душа его странствий просит. Но спорить не стал. Пущай, думаю, насладится спокойствием.

А я просто помечтаю о море. Глядишь, хоть во сне привидится.

Загадочная гостья

— М-да, видно, кризис или ещё чего, — вздохнул Тюлень после обеда. — Валентина только кашу одну выносит. Так, глядишь, и похудею.

— А тебе полезно сбросить пару кило, — хихикнул Федька.

— Сейчас тебе будет полезно пару кругов вокруг дома сделать, — фыркнул Тюлень.

— Боюсь-боюсь, бегу и пятками сверкаю, — расхохотался Федька.

— А я вот видел, что Валентина мяско выносила, от холодца много осталось. Ещё Игорёк печалился, что на веранде такую вкусноту забыли. Странно. Может, это Багет проголодался или отпрыск его? — вмешался я в разговор, дабы не разнимать потом «друзей закадычных».

— Не, Багет с мальком говорили, что пару дней их здесь не будет. К нему кто-то приехал, так он собрался дом родной караулить. Надо же сынишку показать, — зевнул Тюлень.

На следующий день история повторилась. В миске не густо, аж пришлось побегать за обедом да соседские запасы мусора просмотреть, авось чего подкинут. Ага, размечтался. Вот соседка Валентины, та, что хозяйка Индюши, чуть в голову мне ботинок не кинула, заметив, что я к мусорному пакету приблизился.

— А ну-ка, кыш отсюда! Свинячить пришёл тут. Хватит мне мелких котяр. Задеру всех!

Я гордо взглянул, хвостом вильнул и поплёлся в Котовасию.

Дня через три стало совсем невесело. А ещё Валентина, приколистка, ходит да причитает:

— Ух вы и прожорливые стали! Не успела вынести, уже пусто.

Понял я: что-то тут неладное. Куда еда который день пропадает? Решил засаду устроить. Пришлось поднапрячься. Я, как помните, рыжий, хоть к осени и потемнел малость. А на улице-то уже и снежок первый кружится. Пробовал я его на вкус: мокрый, холодный да язык так приятно щекочет. Но снегом сыт не будешь.

Сижу, значится, я в засаде. За дровишками притаился. И тут чуть не запищал от неожиданности. К лотку нашему белый кот крадётся. Осторожно так, оглядываясь по сторонам, — видно, опытный в воровском деле. Я попятился, наблюдаю.