Спасти Пушкина - Жанна Бочманова

В трактир ввалились новые шумные посетители, принялись рассаживаться за столы. По разговорам Игнат узнал продавцов сена, что привозили свой товар на рынок, быстро сбывали его и расползались по городским трактирам и постоялым дворам. У этих можно бы и спросить, эти точно не жулики, но много ли они понимают в бумажных деньгах?

В трактир вошёл мужчина в шерстяном плаще, цилиндре и с тростью в руках. Этого человека Игнат знал, как и многие извозчики. Прохор Семенович Щербицкий одевался, как барин, любил шикануть, проехаться по городу в пролетке на рессорном ходу, но дворянского звания не имел, и слухи про него ходили самые разные. Говорили, что на жизнь он зарабатывал, передергивая в карты или дурил провинциальных купцов, пользуясь их неискушённостью в столичных делах. Барская добротная одежда внушала доверие, чем жулик и пользовался. Зато в деньгах он точно понимал, поэтому Игнат решился и постучал по столешнице, а, когда Щербицкий повернул на стук голову, махнул рукой, приглашая его присесть.

– Чего тебе? – Прохор уселся и картинно отставил ногу в кожаном штиблете.

– Дело есть. Поможешь – кусок кулебяки за мой счёт.

– Фи! Кулебяки… Нет, чтоб что посерьёзней предложить.

– Ну, как знаешь, – Игнат принялся хлебать остывающие щи.

– Ладно, давай. Что там у тебя за дело?

– Да плёвое. Бумажку одну показать хочу. Ты человек толковый, сразу скажешь, поддельная или нет. Только, чур, руками не мацать.

Игнат достал ассигнацию и положил на стол. Щербицкий уставился на неё и смотрел с полминуты.

– Дай-ка пощупаю бумагу, а то не понятно.

Игнат прижал один край широкой ладонью и кивнул, трогай, мол. Щербицкий потёр пальцем купюру. Подумал, потом послюнявил палец и ещё раз потер.

– Не пойму, вроде настоящая, а вроде и нет… Новёхонькая так-то. Откуда взял?

– Откуда взял, не твое дело. – Игнат потянул купюру на себя.

– Ну вот, я к тебе со всей душой, а ты вон как. И кулебяка моя где?

Игнат подозвал полового, попросил кулебяку и чаю.

– То-то ты гуляешь сегодня, дядька Игнат, – засмеялся Прохор.

Игнат неодобрительно посмотрел на парня, Прохору едва исполнилось двадцать пять, и, хотя его лицо усеивали рубцы после оспы, его даже можно было назвать красивым. Бороду он брил, оставляя усики над губой, волосы завивал, и мог бы сойти за человека благородного происхождения, если бы не бегающие крысиные глазки и лукавая улыбочка, не сходящая с лица.

– На свои гуляю-то, кому какое дело.

– Ой ли, такие деньжищи так просто не берутся. Пассажира какого, что ли, нагрел?

Игнат даже отшатнулся от такого предположения. Он человек честный. Вот теперь он уже жалел, что показал Прохору своё сокровище. Разнесёт теперь по городу. Люди ж, они такие – всякому поверить готовы, чем хуже сплетня, тем быстрее верят.

– Ерунду не мели. Барышня расплатилась. Сама дала, своими руками, всё честно.

– Да верю, верю, – Прохор поднял ладони, показывая, что ему так-то без разницы. – Сама своими руками целое состояние отдала. Да, насколько я знаю, чиновник и то меньше в месяц получает.

Вот же – даже этот пройдоха не верит ему! Игнат разгорячился и принялся рассказывать, как дело было.

– Может, она того, не в своём уме была? – предположил Прохор. – А как опомнится? Или эти двое, что с ней ехали, спохватятся, что денег не достаёт? Ох, наплачешься, Игнат!

Извозчик помрачнел – вот уж попал, так попал. Ну и ничего, придёт барышня если, так отдаст ей деньги, да и вся недолга, и будет просить, чтоб жалобу в управу[13] не подавала. Только на это и надеялся. Приняв такое решение, он чуть повеселел, Прохор же будто размышлял о чём-то, потом хлопнул себя по лбу ладонью!

– Вот я болван! Водяные знаки же надо проверить. По ним сразу видно, настоящие деньги или нет. Дай-ка сюда.

Прежде чем Игнат спохватился, Прохор выхватил у него из пальцев ассигнацию и поднял повыше, так чтобы на неё падал свет из окна.

– Эх, не везёт тебе, Игнаша, – вздохнул он. – Как есть фальшивая денежка. Обманула тебя твоя барышня. Потому и расплатилась, что не жалко. – Прохор встал и надвинул на голову цилиндр.

– Э-э-э! Верни деньги! – Игнат потянулся рукой к Прохору, но тот уже отошёл от стола на пару шагов.

– Да на что она тебе? А за поддельную ассигнацию можно и на каторгу загреметь. Так что я тебя от опасности спасаю, можно сказать.

Игнат понял, что его крупно обмишулили. Он двинулся на Прохора, расставив руки.

– Отдай, – тихо сказал он, – не бери грех на душу.

– А ты отыми, – Прохор улыбнулся во весь рот. – Пожалуешься в полицию? А что скажешь, откуда взял? Думаешь, поверят байке про барышню? Не-а!

Игнат сделал ещё шаг и безвольно опустил руки. Ничего он не сделает, прав это проходимец. Вот же судьбина горькая! Только пришло богатство в руки, так тут же и уплыло.

– Любезный, мне кажется, вам следует вернуть этому человеку то, что вы у него взяли, – сказал кто-то за спиной Прохора, и тот испуганно обернулся.

Игнат тоже уставился на незаметно вошедшего посетителя. Высокий и стройный, гладко выбритый, но с усами, закрученными на кончиках вверх. Наверное, из тех, что по вечерам тут в «Фениксе» заседают, ожидая, когда актёрки из театра выйдут. От праздного франта мужчину отличала офицерская выправка. Уж офицеров-то Игнат множество перевозил, знал их, в любой одежде опознать умел. Этот господин хоть и накинул на себя длинный плащ с пелериной, а всё ж держался так, словно в карауле стоял.

Рука господина легла на плечо Прохора, и тот чуть присел, видно, тяжела была та ладонь.

– Итак, любезный, я жду. Верните то, что присвоили.

Прохор попытался скинуть эту тяжелую руку, но ничего не вышло, тогда он сунул руку в карман и швырнул на стол ассигнацию.

– Пустите! – прошипел он и тут же выскочил за дверь, получив свободу.

Нежданный помощник взял со стола ассигнацию, повертел в пальцах, а потом протянул извозчику. Не веря своим глазам, тот взял и принялся кланяться и бормотать слова благодарности.

– Не стоит, голубчик, не стоит, – отмахнулся офицер. – Рад помочь честному человеку, живущему своим трудом. Как звать-то тебя?

– Игнатом. Извозчик я тутошний, – он снова принялся кланяться и потому не видел, как блеснули глаза его заступника.

«Что ж, на ловца и зверь бежит», – подумал Липранди и сел за стол к Игнату.

Минут сорок назад на выходе из кабинета начальника штаба его ждал поручик Яценко, который