Алиби не будет - Захар Бюзил оглы Абрамов

В результате возникли тяжелые конфликты между рабочими и администрацией, которые кончались пока не в пользу рабочих. На некоторых промыслах и заводах хозяева стали действовать хитрее. Они не спорят по принципиальным вопросам, идут на мелкие уступки, подбрасывая рабочим полуобглоданную косточку. И некоторые ее подбирают! Ясно, чего добиваются хозяева. Они хотят нас разделить, вызвать разногласия. Помните, у Насреддина? Целый веник, как ни бились сломать, никто не смог, а вот по одной веточке… весь сломали. Эту политику поощряют «посредники» из эсеров и меньшевиков, возражающие против любого нажима на буржуазию. Недавно на митинге рабочих «Бакинского нефтяного общества» было принято решение, которое я хочу вам прочесть: «…заявляем в категорической форме г. г. нефтепромышленникам, что по первому призыву нашей комиссии по выработке колдоговора мы все, как один человек, станем грудью на защиту как комиссии, так и своих экономических требований. Мы заявляем, что дальше так жить невозможно!»

К Тер-Габриэляну подскочил невысокий рабочий.

— А разве возможно? Салаев моя фамилия. У меня пять детей. Работаю с утра до ночи и никто не скажет, что лопаюсь с жиру. Дети болеют, вечно голодные… Старший донашивает то, что уж мне стыдно носить, а младшие еще после него носят. Хлеб едим только ячменный, да и то пополам со жмыхом, травой и еще аллах знает с чем. Да и такого хлеба по осьмушке на брата. А купить, так за фунт выкладывай два рубля! Живем на Каспии, а рыбы почти не видим. Самому ловить некогда, а купить не на что. Хорошо хоть щавель, орехи, селедка ржавая выручают. Да что я вам рассказываю! Сами живете не лучше. Можно ли так жить? На девятнадцать рублей в месяц! Еще и эту зарплату урезают. А в лавках самые настоящие пауки сидят. Из долгов не вылезаем. Предлагаю присоединиться к резолюции наших товарищей из «Бакинского общества» и добавить, что больше молчать мы не будем. Хватит! — Салаев повернулся к управляющему промыслом: — Пора бы понять, господа, что и мы люди! Такие же люди… А-а! — Он махнул рукой и пошел на место.

Поднялся управляющий промыслом.

— Все это трогательно и я, конечно, доложу хозяину об ужасном положении семьи Салаева. Постараемся помочь.

— Не нужно мне вашей помощи! — вскочил Салаев. — Лучше примите наши условия, чтобы не пришлось нам самим помогать себе.

— Сие от меня не зависит! А доложить — доложу. По поводу же всего остального могу сказать одно: русская промышленность пока отстает и с трудом выдерживает конкуренцию западных фирм. Поэтому любое сокращение рабочего дня приведет нас к катастрофе. Кроме того, все мы граждане великой России и должны прежде всего думать об интересах родины. Идет война, мы работаем на нужды обороны. Следовательно, вопрос о восьмичасовом рабочем дне затрагивает интересы всего населения. Что же касается повышения заработной платы, то при нынешнем экономическом положении это вряд ли возможно. Скорее наоборот, можно ждать даже некоторого снижения…

Собрание заволновалось. Люди кричали, свистели, но как-то неуверенно. Подобного поворота они не ожидали. И так живут впроголодь. Что же будет, если зарплату снизят, а цены на продукты растут каждый день?

Неожиданно шум стих. Поднялся русый парень, повернулся к управляющему и низко, в пояс поклонился.

— Спасибо, дорогой наш благодетель. Хорошо, что упредили. Как сказал тут Салаев: хватит! Попробуйте не прибавить зарплату до третьего июля, о снижении я не говорю. Все бросим работу. Центральный стачком поддержит. На штрейкбрехеров не рассчитывайте, ляжем, а на промысел не пустим. Так я говорю?

— Так, — поддержала толпа.

— Ну, а по договору у нас мнение единое. Принимаем резолюцию: биться до последнего за все пункты. Создать свою рабочую комиссию и укрепить профсоюз. Предлагаю, не откладывая в долгий ящик, избрать председателем профсоюза Али Салаева. Он толковый и настырный. Да и знает почем фунт лиха.

Тер-Габриэлян улыбнулся.

— Кто за это предложение, прошу поднять руки. Воздержавшихся нет? Единогласно. Переходим ко второму вопросу. Я думаю, нет надобности представлять вам товарища Мешади Азизбекова…

Аслан, толкнув плечом Исламбека, шепнул:

— Сейчас кое-кому будет жарко!

Азизбеков поднялся.

— Повторю предыдущего оратора, если скажу, что нефтепромышленники нарочно тянут с решением по колдоговору. Они выжидают, надеясь на махровую контрреволюцию. Выход один. Если предприниматели не желают умерить свои аппетиты, если они не в состоянии дать рабочему даже то, что он имел до войны, если, наконец, промышленность действительно не может работать под их руководством нормально, пусть уходят. Мы вынуждены сказать: — Вы, виновники этой разрухи, не можете с ней справиться. Что ж… Тогда долой грабителей-капиталистов, вся власть Советам рабочих и военных депутатов!

Азизбекову бурно аплодировали. Его знали по всей губернии. Рабочие любили, контрреволюция ненавидела, но побаивалась. Азизбеков продолжал:

— Борьба за коллективный договор все обостряется. Необходимо быть на чеку. Чего только не делают богатеи, чтоб разбить нашу дружбу. Их излюбленное средство — разжигание национальной вражды. Не секрет, что в Баку существуют две крупные националистические организации: мусульманский «Мусават» и армянский «Дашнакцутюн», которые всю свою политику строят на религии, на отсталости человеческого разума.

Он помолчал.

— Ну, что делить вам, трудовому люду — азербайджанцам, русским, армянам, в поте лица своего добывающим насущный хлеб? В перерыве Аршак садится рядом с Мамедом и Иваном, они складывают свои скудные завтраки и едят, не думая о национальности соседа. Вместе они делят нужду, голод и редкую радость. Но вот появляются националисты и начинают внушать… Пропаганда их примитивна до предела. Но усталый, раздавленный жизнью человек не всегда способен разглядеть капкан. Начинают выяснять национальные отношения… В результате оскорбление за оскорбление. Удар за удар. И течет невинная кровь. Мертвыми лежат Аршак, Мамед и Иван. Рядом. Убиваются их семьи. Опять-таки рядом. И хоронят их рядом в одной земле. А где провокаторы? Их — нет. Они сделали свое подлое дело и спрятались, чтобы пересчитывать барыши с потухших очагов.

Для чего это нужно националистам? Чтобы отвлечь внимание от социальных проблем, чтобы вы не подумали: я такой же человек, как хозяин. Почему же у него есть все, хотя он ничего не делает, а у меня, рабочего, нет ничего, хотя моими руками сделано все — золото, дома, корабли, одежда, нефть… На моем поте растут их животы, отвисают подбородки. Темнота — вот что им нужно! Вот какой барыш они получают от национальных распрей. Будьте бдительны! Не поддавайтесь на провокации. В единстве залог нашей победы!..

Обратно ехали вместе. Азизбеков расспрашивал Исламбека о семье, о школе прапорщиков, о службе в армии.

— Как же получилось, что вы — бек, из такой состоятельной семьи, идете к нам, большевикам?