Тайное книжное общество - Маделин Мартин

class="p1">– А я читаю «Дон-Кихота в юбке» Шарлотты Леннокс, – сказала Роза попытке избавить несчастную леди Лавинию от необходимость говорить дальше. – Я нахожу невероятно ироничным то, что героине запудрили мозги прочитанные ею книги.

Леди Даксбери усмехнулась:

– Ну да, женщин принято осуждать за любовь к книгам, как будто бы, читая, мы совершаем нравственный грех. Книги якобы отвлекают мать или жену от исполнения своих обязанностей перед семьей. Образованная и сведущая во многих вещах жена может стать неугодной, когда отважится озвучить собственное мнение, отличное от мнения мужа. – В утверждении графини, редко позволявшей себе проявить эмоции, просквозила неприкрытая горечь. – И мы, женщины, слишком слабы, чтобы справиться с волнением, вызванным романом. А оно ведь может спровоцировать приступ истерии.

Лавиния заерзала в кресле рядом с Розой.

– Хотя это идеальная возможность для обсуждения. – Леди Даксбери подняла свою чашку и, осторожно подбирая слова, спросила: – Как, по-вашему, почему вам ограничили доступ к материалам для чтения?

Роза не была уверена, что графиня обратилась с этим вопросом именно к ней, но все равно ответила:

– Моя ситуация – побочный продукт обстоятельств. Всего несколько месяцев назад я была вольна читать все, что хотела, – осознав, что обсуждение семейных дел было бестактной оплошностью, Роза осеклась.

Хотя… ведь их Тайное сообщество предполагало общение в приватной обстановке – а, значит, и возможность открыть друг другу свои сердца и мысли.

– Вы не обязаны разглашать информацию, если вам неловко поделиться ею с нами, – мягко сказала графиня.

Отсутствие давления побудило Розу продолжить.

– Я хочу, чтобы, помимо любви к книгам, нас объединяло доверие, – сказала она. – А говорить о подобных ограничениях важно и необходимо, чтобы понять: они накладываются неправильно и незаслуженно. Вовсе не из-за наших недостатков, а совершенно по другим причинам. – Пылкость ее заявления сопроводил гулкий стук сердца, буйно заколотившегося от возмущения. – Мой деверь, граф Амсель, смертельно болен и, скорее всего, не проживет и года. Он готовит моего мужа к принятию графского титула и сильно обеспокоен моей неспособностью вести себя в высшем обществе под стать истинной английской аристократке. По его мнению, из меня получится отвратительная графиня. Давление, которое деверь оказывает на мужа из-за моих манер, вылилось в мое притеснение. Я никогда в жизни не была ограничена столь строгими рамками. Особенно в чтении, поскольку именно в нем он узрел корень моих «диких» манер и понятий.

– Это чушь! – резко воскликнула леди Лавиния, заставив остальных вздрогнуть. – Вы добрая, великодушная и наделены замечательной способностью держаться непринужденно, благодаря чему другие люди чувствуют себя тоже легко и непринужденно при общении с вами. А еще вы прекрасно танцуете. Именно такими качествами восхищает истинная графиня. – Лицо Лавинии покраснело, и она вжалась обратно в зеленое бархатное кресло. – Простите, мне не следовало брать слово вне очереди.

– Еще как следовало, – заверила ее леди Даксбери. – Мне греет сердце мысль том, что вы способны защитить одну из нас с таким пылом. Спасибо вам. – Графиня перевела взгляд с Лавинии на Розу: – И вас я тоже благодарю за откровенность.

– Это очень смело с вашей стороны. – Отставив в сторону чашку, миссис Кларк спустила рукав платья на запястье и открыла рот, как будто вознамерилась сказать что-то еще.

Возможно, поделиться – под стать Розе – своими обстоятельствами.

Девушка подалась вперед, предвкушая услышать откровение еще одной женщины, решившейся открыть свое сердце.

Глава седьмая

Миссис Элеонора Кларк

Губы Элеоноры разомкнулись, признание в ее собственном безрадостном браке уже завертелось на языке.

Но тут она посмотрела вниз. Правый рукав ее платья задрался вверх, обнажив изменившуюся окраску синяка, проглядывавшего из-под тонкой полоски кружева – напоминания о слепой ярости Сесила.

Он был очень недоволен тем, что она отвела леди Лавинию в укромную гостиную. Но, даже предвидя его реакцию, понимая, что будет наказана, что муж грубо схватит ее и, рыча, осыплет угрозами, обдав едким душком спиртного, отравившего его настроение, Элеонора не могла поступить иначе. И, представься ей возможность, она пришла бы еще раз на выручку новой подруге.

На задворках сознания всколыхнулось опасение.

Что сделает Сесил, если узнает о том, что она раскрыла его секреты, призналась в своем абсолютном несчастии?

Губы Элеоноры сомкнулись, и вместо признания она вновь надела на лицо ту кроткую и безмятежную маску, которой овладела в совершенстве. На лице миссис Вартон отразилось глубокое разочарование, заставившее ее почувствовать вину.

Но Роза была храброй, а Элеонора трусихой.

– Пожалуй, нам пора пройти в библиотеку, – сказала леди Даксбери, милостиво заполнив неловкую тишину. – Пожалуйста, не стесняйтесь. Берите любые книги, которые вас заинтересуют.

– А если мы еще не дочитали первую? – спросила миссис Вартон.

– Ну, тогда вы возьметесь за вторую, когда дочитаете, – ответила графиня.

Когда они поднялись с кресел, чтобы перейти в библиотеку, Элеонора покосилась на леди Лавинию, все еще прижимавшую к груди «Разум и чувства». То, с какой решимостью и горячностью эта женщина выступила в защиту миссис Вартон, стало для Элеоноры приятным сюрпризом (как и эмоциональный подтекст, который Лавиния узрела в картине «Миранда»). А признание миссис Вартон в недовольстве своим браком поразило откровенностью! И ведь Вартоны выглядели на балу идеальными супругами – красивыми, элегантными и глубоко влюбленными друг в друга…

У каждой из них были тайны.

Прежде чем Элеонора смогла проследовать за двумя другими женщинами в залитую солнцем библиотеку, леди Даксбери остановила ее легким касанием до предплечья:

– Миссис Кларк, можно вас на пару слов?

– Конечно.

Графиня проводила взглядом миссис Вартон и леди Лавинию. И лишь когда они скрылись в библиотеке, тихо заговорила:

– Я в курсе ваших… сложностей.

Не успела Элеонора подвергнуть сомнению это загадочное утверждение, как леди Даксбери ласково подняла ее руку с бледно-желтыми и зеленоватыми разводами от старых синяков, смешавшимися с ярко-красными и фиолетовыми пятнами новых.

Элеонора отдернула руку и потянула вниз рукав с такой силой, что сама испугалась порвать плотный синевато-серый шелк.

Голубой цвет в этот день не отвечал ее настроению. Невозможно было успокоить бурлящее море ее страданий нежными лазурными оттенками. Нет, сегодня ей по нраву пришелся печальный серый, соответствовавший ее всепоглощающему унынию.

Леди Даксбери вперила в гостью твердый взгляд:

– Вы ни в чем не виноваты.

Горячность ее слов повергла Элеонору в замешательство:

– Простите?

– То, что делает ваш муж… это… Ни один проступок с вашей стороны не заслуживает подобного наказания. – Леди Даксбери произнесла это мягко, но в ее глазах вспыхнул огонь.

Элеонора снова потянула вниз рукав платья, не умевший скрыть ее уязвимость. К такому разговору она оказалась