Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Элеонора первой прибыла на чаепитие с женщинами из Тайного общества любительниц книг. Следом за ней в гостиную зашел белоусый кот, осторожно запрыгнувший в вазон, якобы делавший его невидимым для гостий.

– Как я рада видеть вас, миссис Кларк! – воскликнула леди Даксбери, присоединившись к Элеоноре.

– Я приехала раньше. Надеюсь, я не доставила вам лишние хлопоты. – Элеонора одернула свое платье из бархата насыщенного лососевого цвета – настолько близкого к красному, насколько позволяла ей носить в эти дни ее смелость. Красный был ярким и дерзким цветом, символом храбрости и неустрашимости. Элеоноре не доставало отваги, чтобы рядиться в платья такого цвета. Но ей действительно требовался импульс для того, чтобы укрепить свою уверенность и решимость.

Леди Даксбери отмахнулась от ее извинения.

– Да ну что вы? Какие хлопоты? Встречи с вами тремя доставляют мне удовольствие. Вы можете приезжать ко мне в любое время. – Улыбка омолодила графиню, и Элеонора вспомнила о том, что вычитала в ее дневнике. О том, что ей было всего семнадцать, когда она спаслась от нежелательной помолки бегством из дома.

«Интересно, какой была графиня в юности?» – подумалось Элеоноре. Но не успела она даже сообразить, уместно ли спросить об этом хозяйку и, если да, то в какой форме задать вопрос, как в гостиную внесла поднос с чаем служанка.

– Благодарю тебя, Мэри, – улыбнулась ей леди Даксбери с материнской нежностью, и лицо молоденькой девушки просияло.

Элеоноре снова бросились в глаза шрамы, обезобразившие гладкую кожу на руках служанки, ловко накрывавшей на стол для чаепития. Сколько бы богатых женщин в Англии не помогали разным обществам и ассоциациям по содействию бедным, ни одна из них не совершала того, что делала леди Даксбери, спасавшая девушек из работных домов и фабрик путем трудоустройства в своем доме.

Миссис Вартон прибыла точно в назначенный час, минута в минуту. А всего через несколько секунд после нее появилась и леди Лавиния.

Элеонора заерзала в кресле; ее тело затрепетало в нервном возбуждении, когда она протянула руку к своей чайной паре с утонченным узором из ромашек по ободкам и чашки, и блюдца.

После первого собрания их Тайного общества Элеонора отругала себя за то, что не позволила быть себе откровенной и умолчала о том, почему Сесил ограничил ее в чтении. Как, впрочем, и обо всем остальном в своей жизни.

И этой встречи она ждала с большим нетерпением, изведя себя и волнением, и тревогой в ее предвкушении.

Взгляд Элеоноры поймала миссис Вартон:

– Спасибо вам за поддержку на обеде у миссис Баскин; несколько женщин уже прислали мне приглашение на чай, и еще меня приняли в Общество по улучшению положения бедных. – Роза Вартон взяла в руки чашку. – Мне не терпится приступить к делу.

– Мне и самой это доставило удовольствие, – честно ответила Элеонора, благодарная за то, что смогла хоть как-то повлиять на дам из высшего света и улучшить статус американки.

Леди Даксбери одобрительно кивнула:

– Отрадно видеть, что ваше общение не ограничивается нашими чаепитиями. Женщины должны помогать и дружески поддерживать друг друга.

– Миссис Кларк мне тоже помогла, – тихим голосом призналась леди Лавиния. – На балу. Иногда я становлюсь… – она потерла мыски своих туфель друг о друга, – я страдаю от переизбытка чувств… Они переполняют и подавляют меня, – натужно улыбнулась молодая женщина. – Я думаю, вы это заметили, и потому отвели меня в гостиную – чтобы я упокоилась.

Элеонора сочувственно кивнула головой:

– Я думаю, нас всех переполнили эмоции при выходе в общество, по той или иной причине.

– Способность чувствовать эмоции другого человека – особый дар, – остановила свой проницательный взгляд на ней графиня. – Такой дар дается не каждому. Более того, по моему глубокому убеждению, подобная восприимчивость – выстраданное качество.

Сердце Элеоноры забилось быстрее: леди Даксбери понимала ее гораздо глубже, чем позволила себе cказать вслух. Как будто она много раз становилась свидетельницей того, как миссис Кларк, оценив настроение Сесила, корректировала свое поведение сообразно с ним. Эта способность подстраиваться под переменчивое настроение мужа, чтобы избежать выплеска его гнева и защитить себя, вырабатывалась у нее с годами, пока не вошла в привычку, став фактически ее второй натурой.

– Да. – Признание Элеоноры слетело с языка коротким выдохом-шепотом. Во рту у нее пересохло. Отпив глоток чая, она опустила глаза на лососевый бархат в попытке вернуть себе уверенность. Ей следовало надеть красное платье! – Мой муж, он…

Элеонора запнулась.

Неужели она, и в правду, собралась это озвучить?

А если Сесил узнает? Что он с ней сделает?

Стук сердца загремел в ушах. Гостиная вдруг стала слишком маленькой и слишком душной, а воздух в ней слишком разреженным.

На ее кисть нежно легла чья-то рука.

Элеонора моргнула, разглядев тонкие, изящные пальцы. А, вскинув глаза, увидела миссис Вартон, предлагавшую ей поддержку:

– Вы среди подруг, миссис Кларк.

– Не торопитесь. У вас столько времени, сколько вам нужно, – произнесла леди Лавиния, эхом повторив слова, сказанные самой Элеонорой в тишине ее уютной гостиной во время бала.

Леди Даксбери понимающе кивнула.

Элеонора медленно выдохнула:

– У моего мужа очень неустойчивый характер; он может в один миг стать раздраженным и желчным. И часто бывает… злым. Признаюсь: моя способность понимать, что чувствуют другие люди, невзирая на их слова и поступки, обусловлена как раз постоянной потребностью… точнее, необходимостью «считывать» его настрой. Я…

Женщине о многом хотелось поведать новым подругам. Слова вертелись на языке, тесня друг друга. Ей хотелось рассказать о том, как ненавистно ей было такое положение. Какой несправедливой ей казалась ее жизнь, полная лишений и ограничений, в сравнении с абсолютной свободой мужа. Какая ярость бурлила внутри – да только бессильная. И как сильно она желала Сесилу смерти – всякий раз, когда он бранил, распекал ее и даже поднимал на нее руку. Да, в такие минуты она хотел, чтобы муж умер и она бы наконец-то освободилась.

Последнее признание в водовороте мыслей показалось неожиданным и шокирующим даже ей самой.

И вместо всего этого Элеонора казала:

– Я несчастлива в браке. Моя жизнь невыносима. Такой жизни я не пожелала бы и злейшему врагу.

– Он бьет вас? – тихо спросила миссис Вартон, все еще поглаживая рукой ей кисть.

Элеонора отвела глаза – устыдившись признаться в том, какой свирепой бывала порой ярость мужа, какие синяки оставляли на ее коже его кулаки, а она даже не пыталась дать ему сдачи. Лишь ждала, когда он угомонится, чтобы наедине с собой залиться горькими слезами.

– А ваши родители знают о том, как обращается с вами мистер Кларк? –