Тайное книжное общество - Маделин Мартин

– Мой отец был хорошим человеком. – Элеонора провела пальцем по ободку чашки, следуя за узором из цветков ромашек. – Он умер в октябре прошлого года, а маменьку заботит лишь ее положение в Обществе. Я терплю такую жизнь только ради сына.

– Мать на многое способна ради своего ребенка. – В словах леди Даксбери прозвенела убежденность. Как будто она тоже была матерью.

А может, и была?

И если да, то когда? И что сталось с ее ребенком?

Мысли Элеоноры вернулись к дневнику графини. Размышлять о жизни другого человека было легче и предпочтительней, чем сосредоточиться на своей собственной.

– С вашей стороны было очень любезно предложить нам свою библиотеку, дружбу и возможность говорить обо всем открыто, – призналась Элеонора. – Мне никогда не представлялось возможности выйти за рамки руководств по этикету, которые меня понуждали читать. «Мэнсфилд-парк» – исключение. И я вам очень благодарна за перспективу познакомиться с другими произведениями. – Элеонора продемонстрировала всем увесистый сборник рассказов Эдгара Аллана По, который она позаимствовала в предыдущую встречу, чтобы спрятать за ним дневник. – Если «Разум и чувства» о потребности в эмоциях и страсти, то этак книга – их олицетворение. Каждая страница пышет ими – любовью, желанием, вожделением, сожалением. Некоторые рассказы очень мрачные, гнетущие. Но все очень сильны по воздействию.

Пальцы леди Даксбери коснулись загадочной броши с прядью волос на ее груди; губы графини плотно сжались, словно она не одобрила резкую смену Элеонорой темы их разговора – с Сесила на книги. Но через миг выражение ее лица прояснилось, и она обратилась к леди Лавинии:

– Вы дочитали до конца «Джейн Эйр»?

– Да, – кивнула девушка. – Образ героини очень вдохновляющий.

– Я, пожалуй, тоже ее почитаю, – протянув руку, Элеонора взяла у леди Лавинии книгу.

– А «Дон-Кихота в юбке» я бы не стала рекомендовать, – с горечью проговорила миссис Вартон. – Концовка ужасная.

– Я предполагала, что вы так скажете, – оставила в сторону чашку графиня. – Конец действительно довольно разочаровывающий. Но сама история показалась мне интересной, полной комизма и жизнерадостности. Давайте перейдем в библиотеку, чтобы вы смогли подобрать себе новые произведения.

Элеонора понесла «Джейн Эйр» с собой, размышляя об объеме книги и небольшой подпалине на корешке. Обложка, несомненно, была достаточно большой, чтобы скрыть дневник леди Даксбери.

– Миссис Кларк!

Обернувшись, Элеонора увидела миссис Вартон.

– Можно мне взять эту книгу, – указала она на сборник Эдгара Аллана По.

– Концовки его рассказов тоже не всегда счастливые, – предупредила американку Элеонора, вручив ей толстый том.

Миссис Вартон взяла тяжелую книгу и заколебалась:

– Я с сожалением узнала о ваших обстоятельствах. – Озабоченность наморщила ее гладкий лоб. – Я понимаю: обсуждать такие темы бестактно, но… если я чем-то смогу вам помочь, дайте мне знать, пожалуйста.

Элеонора выдавила слабую улыбку:

– Спасибо вам.

И миссис Вартон заняла свое обычное место – на подушечке на скамье у залитого солнцем окна, с Эдгаром По на коленях. А леди Лавиния стала внимательно рассматривать полки, периодически доставая то одну, то другую книгу и размышляя над ней. Так продлилось целую вечность. Наконец, она сделала выбор. И с книгой в руках устремилась к тому же креслу, в котором сидела и в предыдущую встречу, дав Элеоноре возможность выбрать книгу, к которой ей больше всего хотелось вернуться. Наклонившись, женщина сделала вид, будто изучала корешки томов. А сама нажала на маленький резной завиток. И, услышав знакомый щелчок, приведший в движение вставную панель, удовлетворенно улыбнулась (про себя, конечно).

Достав дневник, она открыла его на втором отрывке, датированным маем 1878 года:

«Я пробыла в плену пятьдесят два дня…»

Прикрыв дневник надежным щитом – «Джейн Эйр» – Элеонора села, как и прошлый раз, подальше от подруг и позволила любопытству взять над собой верх.

Глава одиннадцатая

Дневник леди Даксбери

Май 1878 г.

Я пробыла в плену пятьдесят два дня.

Маменькины попытки принудить меня к союзу с виконтом Морсе потерпели неудачу. А я в наказание за упрямство стала пленницей в собственном доме. Дверь моей комнаты заперли на ключ и пригрозили не открывать до моего согласия на замужество.

Каждый день маменька опробовала новый метод убеждения. Сначала – в надежде на мою быструю сдачу – это были посулы прекрасного, благополучного будущего. Потом посыпались угрозы: терпение вытеснил гнев. Упреки и порицание сменились слезами из-за дочернего непослушания и сетованиями на мой несносный, упрямый характер.

Я, видите ли, всегда была разочарованием для нее.

Но я равнодушна ко всем уловкам маменьки, на которые она идет в попытке поколебать меня. Пожалуй, худшим наказанием из всех стало отлучение от книг – до моего согласия на этот сомнительный брак. Это наказание особенно жестоко: меня лишили единственного утешения.

В условиях заточения у меня осталась одна привилегия – возможность видеться с Алисой, моей лучшей подругой. И, хотя я поклялась хранить свои чувства к Элиасу в тайне, обстоятельства возобладали надо мной, принудив признаться подруге – чтобы она могла разыскать любимого, объяснить ему причину моего отсутствия и заручиться его помощью.

Алиса согласилась пойти к Элиасу, раскрыть ему мои прегрешения и вернуться с ответом. Это было очень великодушно с ее стороны. Но теперь она понимает, какие у нас отношения. А она всегда жаждала – любви. Возможно, это объясняется тем, что ее родители не проявляют к ней интереса. Или тем, что ей всегда пренебрегают ради более красивых кузин. Но подруга давно мечтает полюбить и быть любимой.

Дни до следующего визита Алисы показались мне бесконечными.

А, когда она явилась, я умолила ее рассказать о разговоре с Элиасом во всех подробностях, не упустив ни малейшей детали. Алиса не разочаровала меня… и все-таки разочаровала.

Сердце так заболело в груди, что я едва могу дышать даже сейчас, когда подношу ручку к странице.

Элиас, мой красивый, любящий, чуткий Элиас, был шокирован моим обманом.

И, как сказала подруга, посоветовал мне выйти замуж за «ровню».

Я не знаю, кого именно он подразумевал под «ровней» – человека состоятельного или сравнимого со мной в нравственной распущенности.

Как бы там ни было, но Элиас исчез из моей жизни. И прийти мне на спасение некому.

Увы, этим несчастия, обрушившиеся на меня в тот день, не исчерпались. Алиса предала мое доверие и поделилась моей самой сокровенной тайной с моими родителями,