Кафешка Поттера - v1kker

со своими рыжими волосами. Села за столик у окна, заказала тыквенный латте. Увидела Стива и Брюса, подняла бровь. Стив развёл руками. Брюс спрятался за книгой.

Гарри стоял за стойкой и чувствовал, как суббота начинает сходить с рельсов.

В десять приехал Тони.

На Audi R8, как обычно занял два парковочных места, на лице солнцезащитные очки. С ним — Пеппер. Пеппер хотела увидеть место, из-за которого Тони пропустил три совещания, и вошла в кафе с выражением лица женщины, готовой к разочарованию.

Она увидела Наташу. Наташу она знала. Увидела Стива. Стива она тоже знала. Увидела Брюса. И Брюса она тоже знала. Увидела старушку с вязанием и решила, что хотя бы одна из присутствующих — обычный человек.

— Тони, — сказала Пеппер, — ты говорил, что это маленькое тихое кафе.

— Оно маленькое, — ответил Тони. — Было.

Гарри поставил перед Тони эспрессо. Перед Пеппер — латте с соленой карамелью, потому что она выглядела как человек, который редко позволяет себе сладкое и сегодня заслужила. Пеппер сделала глоток, замолчала на восемь секунд, и Тони сказал: «Видишь?»

* * *

В десять тридцать колокольчик звякнул снова, и в кафе вошла женщина с трёхлетним ребёнком на руках и семилетней девочкой за юбку — девочка прижимала к груди рисунок «папа-супергерой». За ней — мальчик лет десяти, руки в карманах, взгляд бывалого. Последним вошёл Клинт. Он задержался на пороге, окинул взглядом крышу кафе, водосточную трубу, пожарную лестницу соседнего дома и вздохнул.

— Через крышу было бы быстрее, — сказал он.

— Клинт, — ответила Лора, не оборачиваясь. — Мы приехали на машине. По дороге. Как люди.

— Я просто говорю, что парковка в

Бруклине — это кошмар, а вот крыша…

— Клинт.

— Молчу.

Лора повернулась к стойке. Улыбнулась — с той усталой теплотой, которая бывает у женщин, прожившим двадцать лет с человеком, который оценивает каждое здание по удобству залезания.

— Привет. Ты Гарри?

— Гарри, — подтвердил Гарри.

— Лора. Клинт говорит о тебе каждый день. Буквально каждый. Я должна была проверить, существуешь ли ты.

— Существую.

— И пирог с патокой?

— Существует.

— Слава богу. Я думала, он выдумал вторую семью.

Клинт обиделся. Лора улыбнулась. Лила потянула Гарри за фартук и спросила:

— А где сова?

Гарри посмотрел на Клинта. Клинт посмотрел в потолок.

— Какая сова? — сказал Гарри.

— Папа говорит, у тебя есть сова. Белая. Он слышал.

— Это вентиляция.

— Вентиляция ухает?

— Бруклинская вентиляция — да.

Лила посмотрела на него с сомнением, которое обычно свойственно аудиторам, а не семилетним девочкам. Потом убежала к столику, где уже сидел Купер и пытался прочитать меню.

Стульев хватало с трудом. Столиков — тоже. Тони подвинулся к Наташе, Пеппер оказалась рядом с Брюсом, Клинт усадил семью за центральный стол, Стив сидел в своём углу и рисовал всё это с выражением тихого ужаса на лице.

Гарри стоял за стойкой. Один. Восемь столиков. Двенадцать человек, считая детей. Одна кофемашина. Две руки. И Макгонагалл в углу, которая вязала и смотрела на происходящее поверх очков с выражением «я предупреждала».

— Мне три сока с виноградом! — крикнул Купер.

— Тебе одно, — поправила Лора. — И молоко.

— Мне эспрессо, — сказал Тони. — Тройной.

— Тебе двойной, — поправила Пеппер.

— Мне кашу, — сказал Брюс.

— Мне латте, — сказала Наташа.

— Мне тост, — сказал Стив, глядя в блокнот.

— МНЕ ВСЁ! — раздалось с улицы.

Гарри закрыл глаза. Открыл. За окном, посреди тротуара, стоял Тор. В полном доспехе. С дверью.

Дверь была великолепна. Тёмный дуб — или что-то, что выглядело как дуб, но отливало золотом на срезе. Резная, с узорами, которые напоминали руны, и с ручкой в форме молнии. Дверь была в два раза больше дверного проёма. Тор, очевидно, об этом не подумал.

— Я ПРИНЁС ДВЕРЬ! — объявил он, входя в кафе. Дверь в проём предсказуемо не поместилась. Тор дёрнул. Косяк хрустнул. Гарри дёрнулся.

— Стой! — сказал он. — Стой. Положи дверь. Положи. На землю. Медленно.

Тор положил дверь на тротуар. Вошёл в кафе. Увидел Тони, Стива, Наташу, Брюса, Клинта с семьёй, Пеппер, старушку с вязанием.

— О! — сказал он. — Пир!

— Это кафе, — сказал Гарри.

— ПИР В КАФЕ!

Тор сел. Стул заскрипел, но выдержал — Гарри после прошлого раза наложил на все стулья укрепляющие чары. Тор заказал четыре сливочных пива, шесть сэндвичей и «всё, что есть из пирогов». Лила подошла к нему и спросила:

— Ты настоящий бог?

— ДА!

— А почему ты сломал дверь?

— ОНА БЫЛА ХРУПКАЯ!

— Папа говорит, ломать чужие вещи плохо.

Тор посмотрел на Лилу. Потом на Клинта. Потом на Гарри.

— Маленькая воительница права, — сказал он тихо. — Я сожалею о двери.

— Ты принёс новую, — ответил Гарри. — Которая в два раза больше проёма.

— Я подгоню!

— Молотком?

— МЬЁЛЬНИРОМ!

— Нет, — сказали Гарри, Тони, Стив, Наташа и Лора одновременно.

Тор обиделся. Потом ему принесли сливочное пиво, и он простил всех.

Гарри готовил. Варил кофе, резал сэндвичи, подогревал пироги, наливал сливочное пиво, заваривал чай — и всё это одновременно, двумя руками, которые двигались так быстро, что Наташа, наблюдая из-за столика, сказала Тони:

— Он использует магию.

— Где?

— Питчер с молоком. Он стоит на стойке, и молоко вспенивается само.

— Это автоматический вспениватель.

— Автоматический вспениватель повернулся в его сторону, когда он протянул руку.

— Это… хороший автоматический вспениватель.

Пеппер слушала этот диалог и ела круассан, и по её лицу было видно, что она всё поняла раньше обоих, но решила промолчать, потому что круассан был важнее.

Купер и Лила изучали кафе. Купер нашёл фотографии на стене — семеро рыжих, машут руками. «Они двигаются!» — сказал он. «Тебе кажется», — ответил Клинт, загораживая собой стену. Лила нашла рисунок Стива над кассой и сказала: «Красиво.» Стив покраснел — это выглядело физически невозможно для суперсолдата, но факт остается фактом.

Натаниэль заснул у Лоры на руках. Тор ел свой пятый сэндвич. Тони объяснял Пеппер устройство кофемашины. Брюс читал книгу и ел кашу. Наташа пила латте и смотрела на всех с выражением, которое Клинт описал бы как «почти улыбка». Стив рисовал: теперь уже всех, в одном кафе, за разными столиками, и это был лучший рисунок, который он сделал с сорок третьего года.

Макгонагалл вязала и иногда поднимала голову, и каждый раз, когда Тор говорил слишком громко, шарф в её руках дёргался, как будто хотел его задушить.

Гарри стоял за стойкой. Вокруг него — хаос, шум, двенадцать голосов, три детских, один божественный детский. Кафе на восемь столиков, в котором сейчас сидело больше людей, чем за обычную неделю.

Лора подошла к стойке. Поставила пустую тарелку — от пирога с патокой.

— Гарри, — сказала она. — Спасибо.