Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

Бредежор, Маляриус и доктор дежурили возле тела капитана «Аляски». Увидев Эрика, все они встали.

– Мой бедный мальчик, чем вызвана эта драма, что же в конце концов произошло? – спросил доктор.

– Непонятно, – ответил юноша, наклонившись над картой, развернутой на столе покойного капитана. – Я инстинктивно чувствовал и говорил, что мы взяли неправильный курс. Я убежден, и все подтверждают это, что мы находимся по крайней мере в трех милях к западу от маяка – приблизительно вот здесь, – добавил он, указывая точку на карте. – И как видите, тут не отмечено никакой опасности – ни отмели, ни рифов. Ничего, кроме темного цвета больших глубин. Это просто непостижимо! Ведь нельзя же в самом деле поверить в ошибку на карте британского адмиралтейства, когда речь идет о местах, так хорошо известных и так тщательно изученных в течение столетий. Все это настолько нелепо, что похоже на страшный сон.

– Нет ли ошибки в определении наших координат и не принят ли нами один маяк за другой? – спросил Бредежор.

– Сбиться с пути на таком коротком переходе просто невозможно, – сказал Эрик. – Вы только вспомните! Мы ведь ни на минуту не теряли из виду берегов и все время шли от одного ориентира к другому. Правда, можно допустить, что один из двух сигнальных огней, обозначенных на карте, не был зажжен или, наоборот, появился какой-то дополнительный фонарь, то есть предположить невозможное! Но этим мы все равно ничего бы не объяснили – ведь наш курс был таким обычным, а наш лаг настолько выверен, что просто невозможно ошибиться! Мы можем провести на карте линию нашего маршрута с точностью до пятисот метров. Его последняя крайняя точка почти полностью совпадет с обозначением на карте Сенского маяка. Но факт остается фактом: мы сидим на рифах, а между тем, если судить по карте, под нами должна быть трехсотметровая глубина!

– Но чем это все кончится? Как бы это узнать? – воскликнул доктор.

– Скоро мы узнаем, – ответил Эрик, – если только морские власти соблаговолят поторопиться с оказанием помощи. А пока нам остается только запастись терпением и благоразумно улечься спать, словно бы мы стояли на якоре в самой безопасной бухте.

Молодой капитан умолчал, что за собой лично он сохранил право бодрствовать, пока его друзья будут предаваться сну. Так он и провел всю ночь, шагая взад и вперед по палубе, наблюдая, исправно ли вахтенные несут свою службу, или спускаясь на несколько минут в кают-компанию.

На рассвете он с удовлетворением убедился, что ветер стих и волнение улеглось. Он заметил, что отлив почти достиг своего предела и «Аляска» вскоре должна будет оказаться на суше. Это позволяло надеяться в ближайшее же время определить размеры повреждений. И действительно, к семи часам утра стало возможным приступить к осмотру.

Судно напоролось на острые зубья скал, выступающие из песчаного дна. Три острия, пробившие в момент катастрофы наружную обшивку «Аляски», держали ее теперь, как штаги[92]. Они были направлены к северу, в сторону, противоположную ходу судна перед крушением, чем и объясняется такое необычное положение корабля, застрявшего носовой частью на самом краю отмели. Если бы не эти острия, то «Аляска» сразу же разбилась бы о скалы. Смягчению удара способствовал и удачный маневр, примененный Эриком. Судно, давшее задний ход за несколько секунд до соприкосновения с отмелью, было выброшено на рифы только по инерции и силой течения. В противном случае оно, без сомнения, разбилось бы вдребезги. К тому же еще ветер и течение за ночь не усилились, и это давало «Аляске» возможность удерживаться на месте, не приближаясь к скалам, что неизбежно случилось бы при перемене ветра. В общем, нельзя было и представить более благоприятного стечения обстоятельств при подобном несчастье. Теперь задача заключалась в том, чтобы поскорее освободить корабль, пока еще не переменился ветер и не исчезли благоприятные условия.

Эрик решил действовать, не теряя ни минуты. После завтрака он приказал всему экипажу немедленно приступить к работе – расширять топорами три главных пробоины. Если только буксир из Лориана не задержится, «Аляску» можно будет освободить во время прилива без особого труда. Легко догадаться, с каким нетерпением молодой капитан старался заметить на горизонте хоть малейшее облачко дыма.

Все произошло так, как ему хотелось. О такой мягкой и тихой погоде можно было только мечтать. К полудню к «Аляске» приблизилось сторожевое судно в сопровождении буксира. Командовавший сторожевым судном лейтенант любезно предоставил себя в распоряжение пострадавших. Эрик вместе с офицерами встретил его, как полагается, у трапа. Затем оба капитана спустились в кают-компанию.

– Но скажите, пожалуйста, – спросил лейтенант, – как вам удалось сесть на Сенскую отмель на пути из Бреста?

– Эта карта вам все объяснит, – ответил Эрик. – На ней не обозначено никакой опасности.

Французский офицер сначала с любопытством, а потом с крайним удивлением ознакомился с маршрутом, проложенным на карте.

– Действительно, здесь не помечены ни Бас-Фруад, ни Понт-де-Сен!.. – воскликнул он. – Это неслыханная небрежность!.. Синяя краска морских глубин у самого острова! И очертания этой подводной гряды, и даже положение маяка указаны неправильно! Я положительно ничего не понимаю… Но ведь это же карта британского адмиралтейства! И тем не менее это неверная карта! Можно подумать, что ее нарочно испортили, сделав фальшивой и коварной! В былые времена моряки нередко устраивали такие проделки со своими соперниками. Но я бы никогда не поверил, что в Англии еще могут сохраняться подобные традиции!

– Позвольте, господа, – вежливо вмешался Бредежор, – а какие у нас основания обвинять в этом Англию? У меня возникает другое подозрение, и, кажется, более веское. Эта карта поддельная. Какой-то мерзавец заменил ею настоящую и положил ее в ящик со всеми другими картами.

– Это мог сделать только Тюдор Браун! – воскликнул возмущенный Эрик. – Когда мы обедали в Бресте у префекта, он спускался в кают-компанию, чтобы взглянуть на карту! Теперь все ясно. Ах негодяй! Так вот почему он не возвратился на корабль!

– Это кажется вполне правдоподобным, – сказал доктор Швариенкрона. – Но ведь такой злодейский поступок свидетельствует о безграничной подлости. Для чего же он его совершил?

– А для чего он приезжал в Стокгольм – неужели только затем, чтобы известить вас о смерти Патрика О’Доногана? – возразил Бредежор. – А для чего он внес двадцать пять тысяч крон, когда отплытие «Аляски» было уже делом решенным? А для чего он сел на корабль – неужели только затем, чтобы доехать с нами до Бреста?.. И в самом деле, нужно быть слепцом, чтобы не увидеть во всех этих фактах определенной взаимосвязи и последовательности, столь же логичной, как и ужасной! Какую пользу хотел извлечь для себя Тюдор Браун? Я не знаю. Но до чего же