Мрачные сказки - Фрея Эллинг

Но мог ли он позволить себе спрятаться и не идти в неизвестность? Нет. Там вся его семья, друзья, товарищи, соседи. Голос надеялся на него, и он не мог подвести. Не имел права испугаться. Он мужчина.

– Мама…

Евсей вбежал по каменным ступеням и распахнул двери церкви. Мальчишка застыл на пороге. Глаза наполнились соленной жидкостью, крупными каплями вырываясь наружу. Бесшумный внутренний голос, терзаясь, бился внутри. Он смотрел на мрачное помещение и ничего не мог сделать.

– Ты справишься.

– Нет, – Евсей попятился назад.

– О, ты как раз вовремя.

Молодая девушка в длинной черной мешковатой одежде с распущенными локонами обернулась на него и протянула руку, приглашая присоединиться. Вокруг грозно возвышающихся стен мрака, освещенного сотнями канделябров, ее босые ноги утопали в вязкой жидкости по щиколотку. Лицо выражало удовлетворение, улыбка не покидала его, демонстрируя ровные зубки, по которым стекала кровь. Кровь. Это была кровь всех тех, кто сейчас лежал подле ее образа. Мертвые глаза десятков ни в чем неповинных людей застыли в вечности, призывая Евсея не покидать их, спасти из лап посланника ада – Прелестной гурии.

Да, именно так он видел мерзкое отродье. Статная, хрупкая, сказочно красивая. Ее идеальные черты лица, изящная фигура, малиновые, чуть припухлые губы и красные, пылающие жаждой боли глаза не давали возможности Евсею оторвать взора. Мальчика манила эта бестия.

Сколько ей лет? Да она же как я? Но откуда она? Как попала сюда? Зачем? Мама. Тысячи вопросов и ни одного ответа.

– Подойди, не стесняйся, – продолжала петь, словно соловей, незнакомка, шевеля игриво пальчиками.

Евсей не двигался с места, но нечто будто подхватило его, приподняв в невесомости. Тело само по себе поплыло к блондинке, заставляя ее улыбку расплываться все шире. Мальчик не брыкался, не сводя глаз с ее кровавых потеков на щеках, что сливались с переполненным бордовой жидкостью ртом.

– Нет, прошу. Мама, – мычал неуверенно Евсей, наконец оторвавшись от девушки, узнал силуэт матери среди безжизненных трупов. Его внутренний ребенок забился в панике, надрываясь от горечи потери. Он скрябал о стенки черепа, вопя во все горло, но не вырываясь наружу. Голос звучал спокойно, не слезинки не упало с глаз.

– Прости, – сквозь звериный хохот пролепетала дива тонким голоском. – Не думаю, что это большая потеря. Следуй за мной, Евсей.

Она знала его имя, управляла им, насмехалась и могла делать все, что пожелает. Он же был лишен этого. Не владел телом, эмоциями. Губы сомкнулись, не давая кричать. Глаза иссохли, не позволяя оплакать потерю. Страх испарился, делая его сухим и черствым при виде изуродованных близких.

Евсей парил над полом, в невесомости. Девушка поднялась к нему, устроившись напротив.

– Смотри, только не пугайся, тебя никто не тронет, кроме меня, – шептала сладким обворожительным голосом.

Юноша устремил взгляд вниз. Темный дым полез изо всех углов, щелей, просачивался из полов. Поднялся шум и гам, будто толпа из тысячи людей демонстрацией надвигалась на церковь. Возгласы распевали невнятные речи, и как бы Евсей не пытался понять хоть словечко, ничего не получалось. Он поймал себя на мысли, что происходящее не может быть правдой. Это сон, дурацкий ужастик, может, плод воображения.

– Нет, сладенький, – словно прочитав его мысли, парировала блондинка. – Это настоящее. Дети Тьмы, которые ждали этого часа целую вечность. Это те, кто склонил свои головы на этой земле, омыв ее муками, болью, кровью. Десятки, а кто и сотни лет из них копили обиду, терпеливо ждали часа расплаты за пережитые страдания. Их души заточили здесь проклятием, повергнув каждого испытывать свою смерть вновь и вновь. Ваша вера. Молитвы не давали им восстать. Но и мы молились неустанно. Возносились к Сатане, умоляя пощадить. И Он милосердно принял нас в свои объятия, освободив из лап Святыни, омытой кровавыми реками. Тысячи душ восстали в ночь пятницы. Я разбудила их и даровала свободу. Сегодня их час, их время. Отомстив за себя, они, наконец, обретут покой в недрах Бездны…

– Покой в Аду! – не смог удержаться Евсей.

– Именно. Демоны свободны. Они не связаны клятвами и молитвами. Им не нужно просить и умолять, протягивать руку и уповать на то, что получат желаемое. Ад дарует все блага и ничего не просит взамен.

– Мне кажется, ты не понимаешь, о чем говоришь…

– Неужели, – она резко вцепилась в руку Евсея и развернула его на себя. – Ты молишься с момента, как начал говорить. Бегаешь по церквям. Жертвуешь собой ради других. Прощаешь всем и все. Вспомнить хоть того мальчишку, который обманом всучил тебе в руки петарду и сбежал. Тебе было семь? Кто заступился за тебя. Отец? Может, мать? Кто расплатился за ожоги и боль? Молчишь, сопляк. В Аду все не так. Там нет подвоха. Каждый знает, что ждать нечего и не ищет добра. Мы живем для себя и никого не обманываем ради выгоды, так как все там равны. Нам не нужно скрываться и прятаться по углам, как вам от вашего Бога. За маленькую шалость он бьет вам в спину, а вы кланяетесь, как заворожённые.

– Все не так. И вы не настоящие! И не трогай меня. Не прикасайся. Не смей грешить на Бога. Вы – убийцы, кровожадные демоны, которые не знают любви, мира и добра. Вам закрыт путь к небесам и поэтому, только поэтому захлебываетесь желчью. Вас сжигает злость не на церковь, а на самих себя, но отказываетесь это принимать и ищете виноватых в святых.

– Евсей! – послышался тихий приглушенный голос.

– Отче! – встрепенулся мальчишка и тут же рухнул на пол, лицом уткнувшись в мёртвые глаза одного из погибших друзей.

– Нет! – завизжала блондинка раскатистым громоподобным рыком. Туман начал отступать, отползая назад. Их шипение умолкало. Девушка заметалась, яростно сшибая статуи, что оставались на местах. Срывая иконы, которые висели и стояли вокруг. Свечи то вспыхивали, то гасли. – Ты мертв, отродье. Я убила тебя.

– Евсей! Беги! – с трудом хрипел Батюшка, продолжая ползти к кресту.

– Нет, Отче, я не брошу вас! – юноша бросился к нему, но девушка ринулась следом и схватила, отбросив к стене.

– Не смей говорить с ним! – истерически гоготала она металлическим возгласом. – Теперь он точно сдохнет!

– Нет! – вскрикнул Евсей, поднявшись на ноги и схватив канделябр. – Это ты останешься тут навеки и уже никогда не выберешься из стен церкви.

Юноша обрушил горящие свечи на пол, последний раз окинув взором усопших.

– Царствие вам небесное! – наконец из глаз хлынули слезы.

– Помяни, Господи, усопшего, Раба Божьего, отпусти все его грехи и даруй надежду на воскресения. Помоги его душе, Господи, найти покой в Царствие Божьем и избавь от мук вечных. Аминь. – читал Батюшка, когда Евсей подбежал к нему и поднял.

– Аминь, – повторил Евсей.

Блондинка кидалась на них, шипела, ее лицо корчилось в судорогах, меняя облик красавицы на оголенный череп, черноту и пустоту. Каждый из ее ликов мелькали так быстро, что уловить их казалось невозможным. Снова появился черный живой дым, но огонь так разгорелся, что туман не мог заглушить, соприкасаясь с ним, волчьим воем осыпался в прах.

– Дети мои! – упала на колени блондинка, склонив голову.

– Крест святый да будет мнѣ свѣт,

Змѣй же мнѣ князь да не будет!

Возвратися воспять, сатано,

Николиже не влагай мнѣ желаніе суетно.

Злая суть, яже подаеши,

От яда своего сам да піеши. – читал Батюшка, стоя рядом с Евсеем у распахнутых дверей церкви.

Пламя вспыхнуло и охватило весь храм. Евсей подхватил Отче и спрыгнул со ступеней, накрыв его тело своим. Земля содрогнулась под ними, приподнявшись и резко опустившись. Юноша и Батюшка обернулись. Черно-угольное облако поднялось над позолоченным куполом храма и растаяло в воздухе, не оставив за собой и следа.

– Мама, – прошептал Евсей, заплакав.

– Она упокоится с миром, дружок, – прижал его Отче к груди. – А ты поплачь.

– Можно я останусь тут с вами навсегда?

– Конечно, милок. Ты спас это место от адских приспешников. Не поддался чарам Дитя Тьмы. Не продал душу Дьяволу. Ты сохранил в душе веру