Операция «Призрак из камина» - Светлана Алексеевна Кривошлыкова

Это «не он» буквально висело в воздухе.

Отец Ильи приехал шестого декабря – на следующий день после «поимки с поличным», к началу большой перемены.

Его узнали сразу – не потому что он кричал или требовал объяснений, а наоборот, потому что вокруг него вдруг стало тихо.

Известный артист. Режиссёр. Человек, чьё лицо видели на экранах и афишах. Но сейчас он был просто отцом.

Он не стал выяснять отношения при свидетелях. Зайдя в приёмную, он сказал только одно:

– Где мой сын?

– Минуту. – Секретарь быстро набрала номер на телефоне и произнесла в трубку: – За Ильёй папа приехал.

Почти сразу же Илья вышел из кабинета Корнеева, отец посмотрел на него долго и внимательно – так, будто хотел прочитать что-то в его глазах.

– Мы уходим, – сказал он невозмутимо.

– Но… – начал Корнеев.

– Мы уходим, – повторил отец тем же тоном. – А когда вы разберётесь в том, что произошло на самом деле, позвоните. И извинитесь.

Он обнял Илью за плечи, и они направились к выходу.

Илья пытался заговорить с ним – в коридоре, на лестнице, у турникетов.

– Пап, я не…

– Дома, – сказал отец. – Дома обсудим.

В этом «дома» было всё: и защита, и строгость, и обещание непростого разговора.

Дверь за ними закрылась.

Кира и Сашка стояли у окна и смотрели, как чёрный автомобиль Абрамовых медленно отъезжает от школы.

* * *

Вечером в общей гостиной на втором этаже жилого корпуса было пусто и тихо.

Кира сидела в кресле, поджав ноги. Школьный пиджак и водолазку она так и не сняла – не было времени, да и не хотелось. Казалось, она отдыхает, но руки выдавали напряжение: пальцы то сжимались в замок, то разъезжались, как будто в её голове складывался большой сложный пазл.

Самсонов пристроился в кресле напротив.

– Да уж… – протянул Сашка, глядя в потолок. – Без Ильи как-то грустно. Надо что-то делать.

Кира кивнула.

– Он тебе вчера что-нибудь сказал? – спросила она. – Что он нашёл?

Сашка достал телефон, открыл галерею и показал фотографию:

– Вот.

На снимке была страница журнала. Плотная пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, ровные строки. Вверху – заголовок: «1906–1907 учебный год».

Ниже – таблица с фамилиями и именами. Рядом – оценки по предметам: закон Божий, словесность, арифметика, латинский язык, история. И сухая формулировка, одинаковая для всех: «Окончил курс».

И только одна строка выделялась среди остальных.

«Пётр Васильев».

В последнем столбце значилось: «Выбывший».

Без даты. Без пояснений.

А по полям, где в официальных документах писать не полагалось, тянулась цепочка странных символов, выведенных тем же почерком, но явно чуждых этому журналу.

– Мне кажется, эта запись… это очень похоже на символы из ключа к шифру, который Власов обнаружил в библиотеке Платонова[2].

– Да, – Самсонов вздохнул, – это тот самый шифр. Мы вчера с Ильёй прочитали…

Он пролистал фотографии и открыл снимок с ключом к шифру.

Кира быстро расшифровала сообщение, и её глаза расширились от удивления.

– Опять след алхимии? – Она вернула Сашке телефон. – Но как тот, кто похитил журнал, узнал о пометках на полях? Зачем они ему? Почему журнал вернули? Как это связано с апельсиновыми косточками? – Она схватилась за голову.

– Я думаю, тот, для кого похитили журнал, хотел найти подтверждение, что Петя Васильев жив. Зачем – не знаю. Но человек, оставивший эту запись, – Сашка ткнул пальцем в телефон, – понимал, что это нужно записать для кого-то. Представляешь, в этом шифре чья-то судьба. Вот что…

– Подожди. – Кира так пристально посмотрела на Сашку, что у него мурашки побежали по коже. – Ты сказал: «Тот, для кого похитили журнал»?

– Да. Мы с Ильёй подозреваем, что тот, кто это сделал, был просто исполнителем. Заказчик не стал бы делать всё сам и рисковать. А косточки – это уже его знак. Исполнителю велели их оставить, и он оставил.

Кира прикрыла глаза, выстраивая в уме схему.

– Кротов, – сказала она наконец, – дежурил в «Ночь театра». И дежурил вчера. Значит, видел, кто куда идёт. Видел, как Илья и Артём выходили на улицу. – Она открыла глаза. – Но, скорее всего, был ещё кто-то. Заказчик. Ведь ни Кротову, ни Гущину журнал не нужен.

Сашка встал с кресла.

– Именно так. Журнал вернули в кабинет незадолго до того, как туда попал Илья. Кто-то принёс его вечером. – Самсонов прошёлся по гостиной. – Человек заказчика вышел из подземного хода, почти наткнулся на ребят. Увидел, как Илья идёт в подземный ход, понял, что он найдёт проход в кабинет, и позвонил Кротову. А тот привёл в кабинет Корнеева. Ловушка захлопнулась.

– Всё… – Кира коротко рассмеялась от резкого облегчения. – Теперь всё сходится. А исполнителем заказчика и мог быть Гущин. Он знает и Илью, и Власова. Ему наверняка нужны деньги. А за такую работу должны были хорошо заплатить. – Кира нахмурилась. – Но подозрение – не доказательство. Нужны факты. Как доказать, что Кротов и Гущин всё это провернули вдвоём?

Сашка подошёл к окну:

– Вот с этим проблема. Уведомления от Гущина вчера вечером перестали приходить. Он либо сменил номер, либо всё подчистил. Ничего проверить нельзя. Прослушка Ильи больше не работает.

Кира молча достала телефон. Покрутила его в руках – и решительно нажала кнопку вызова.

– Папа, – сказала она, услышав знакомый голос, – нам нужна помощь. Мы поняли, как это сделали. Но доказательств нет.

– Что именно вы поняли? – спросил отец.

Кира рассказала всё – чётко, по пунктам, не упуская деталей.

Когда разговор закончился, она впервые за вечер слабо улыбнулась.

– Он приедет завтра, – сказала Кира Сашке. – Наша версия верная. Но теперь нужен ход, чтобы Кротов сам признался.

Глава 9

Разоблачение

Кира шла по коридору чуть медленнее обычного. Внешне спокойная, но внутри натянутая как струна.

Она знала: сегодня приедет отец – и ловила себя на том, что прислушивается к шагам. Как будто по ним могла определить: он уже здесь или ещё нет.

Сашка догнал её у лестницы. Он выглядел так, словно почти не спал. Волосы взлохмачены, пиджак помят, выражение лица озабоченное.

– Слышала? – спросил он тихо.

Кира кивнула.

– Теперь обсуждают не Илью, – сказала она. – Теперь обсуждают… кто.

– Ребят, – Алиса подбежала к ним, беспокойно теребя рыжий хвост, – я ничего не снимала и никому не отправляла! Честно!

Сашка бросил