Древний Рим. Для тех, кто хочет все успеть - Наталия Владимировна Москаленко

быстро набирал силу. К гладиаторам начали присоединяться беглые рабы, обедневшие крестьяне, пастухи и безработные. Уже к 72 году до н. э. армия Спартака насчитывала, по разным оценкам, до 120 тысяч человек. Он проявил себя сильным лидером и способным полководцем, выигрывая у регулярных римских войск в серии сражений.

Однако внутри лагеря восставших нарастали разногласия. Спартак стремился прорваться к Альпам, чтобы покинуть Италию, тогда как значительная часть его армии – особенно представители городского плебса и сезонные работники – желали остаться, продолжать набеги и даже обсуждали идею похода на Рим. Этот раскол стал роковым: один из отрядов, возглавляемый Криксом, был уничтожен, а сам Спартак, вынужденный изменить маршрут, двинулся на юг.

В 71 году до н. э. подавление восстания поручили Марку Лицинию Крассу, человеку с огромными средствами и жесткой репутацией. Он начал кампанию с решительных мер: построил укрепленную линию (ров и вал) длиной около 55 км на перешейке в Калабрии, чтобы отрезать восставших от побережья. Спартаку удалось прорвать оборону, но его попытка переправиться в Сицилию сорвалась: пираты, с которыми была достигнута предварительная договоренность, взяли плату и исчезли.

Красс же получил подкрепление: к нему подошли армии Помпея и Лукулла. В решающем сражении в Лукании армия восставших потерпела поражение. Спартак пал в бою. Его тело найдено не было.

По приказу победителей около шести тысяч пленных распяли вдоль Аппиевой дороги от Капуи до Рима – в назидание тем, кто посмеет бунтовать.

Судьба покоренных

После восстания Спартака, чтобы уменьшить риск такого рода выступлений, владельцы гладиаторских школ стали стараться покупать рабов, принадлежащих к разным народам и не понимающих языка друг друга: так им было сложнее объединиться.

«Карфаген должен быть разрушен»

Именно этой ставшей хрестоматийной фразой заканчивал каждое свое выступление римский политик Марк Порций Катон Старший (234 г. до н. э. – 149 г. до н. э.). Его убежденность отражала растущую тревогу: пока Рим утверждал власть на Востоке, Карфаген начинал восстанавливаться.

Это не могло не вызывать опасений в Риме, особенно у тех, кто занимался торговлей и имел интересы в Северной Африке. Сенаторы и всадники, обеспокоенные возрождением соперника, начали выступать за решительные меры. Одним из самых настойчивых сторонников силового решения и был Катон, который, по преданию, даже приносил в сенат плоды инжира, заявляя, что их собрали «всего в трех днях пути от Рима» – в Карфагене.

Повод для нового конфликта нашелся быстро. Римский союзник – уже известный нам нумидийский царь Масинисса – начал отвоевывать пограничные земли у Карфагена. Когда в 151 году до н. э. карфагеняне попытались дать отпор, они тем самым формально нарушили условия мирного договора. Это Рим и использовал как основание для объявления войны. Третья Пуническая война началась в 149 году до н. э.

Карфаген не стремился к открытому противостоянию. Он подчинился римскому ультиматуму и сдал все запасы оружия. Однако следующее требование – оставить сам город и переселиться вглубь страны – было неприемлемо. Ответ осажденных был однозначен: город будет обороняться.

Осада продолжалась более двух лет. Карфагенцы отчаянно сопротивлялись, используя все ресурсы, включая переплавку храмовых статуй на оружие. В 147 году до н. э. командование принял Публий Корнелий Сципион Эмилиан, внук полководца, победившего Ганнибала. Он усилил блокаду и начал подготовку к решающему штурму.

Весной 146 года римляне прорвали оборону. Завязались ожесточенные бои за каждый квартал, улицу, дом. Сражения продолжались семь дней. Последним пал холм Бирса – цитадель Карфагена и символ его независимости.

После победы Рим принял жестокое, но символическое решение: Карфаген был уничтожен. Город сожгли, здания сровняли с землей, а территорию вспахали плугом, якобы посыпав солью в знак окончательного уничтожения. Все уцелевшие жители были проданы в рабство. На месте разрушенного города была создана римская провинция Африка.

Так завершилась история одного из величайших городов древности – трагическим концом, ставшим напоминанием о цене соперничества с Римом.

Мир 201 года до н. э. оказался настоящей катастрофой для Карфагена. Город потерял все заморские владения, лишился флота и боевых слонов, а на казну Рима был наложен огромный контрибуционный платеж – 10 000 талантов. Кроме того, Карфаген лишался права вести самостоятельные войны без согласия Рима, даже защищаясь. Через несколько десятилетий Карфаген окончательно пал.

Новый уклад

После великих завоеваний Рим оказался на пороге экономической революции. Сотни тысяч пленных заполнили рынки рабов – сначала в самом Риме, возле храма Кастора, затем по всей Италии. Самым крупным центром работорговли стал остров Делос, где, по словам античных авторов, можно было продать десять тысяч рабов за один день. Хотя массовый приток обрушил цены, квалифицированные рабы – врачи, учителя, ремесленники – по-прежнему оставались крайне ценными.

Не только в гладиаторских школах порядки были суровыми. В латифундиях рабы тоже нередко страдали от жестокого обращения. Особенно это характерно для юга – Сицилии, Кампании, Африки. Рабы жили в казармах-эргастулах, работали в оковах и под надзором стражников.

А разорение крестьянства продолжалось: рабский труд, а также труд должников и наемных работников, позволял состоятельным людям основывать крупные землевладения – латифундии, способные давать продукцию в огромных масштабах. Конкурировать с ними крестьяне не могли. Многие были вынуждены продавать землю и переселяться в города, прежде всего в Рим.

Столица стремительно росла, наполняясь бывшими крестьянами, ремесленниками и другими обедневшими гражданами. Часть из них находила работу в строительстве, мастерских или портах. Однако большинство зависело от случайных заработков или бесплатной раздачи хлеба, особенно в период выборов и народных собраний. Так возникло новое социальное явление – городская беднота, все более вовлекаемая в игры политиков.

На этом фоне внешняя торговля переживала подъем. Рим контролировал все главные морские пути Средиземноморья, что обеспечивало стабильный приток товаров: зерна из Египта и Сицилии, вина с Балкан, масла из Греции, тканей и специй с Востока, мрамора из Каррары, рабов из Африки и Испании. В ответ Италия экспортировала собственные продукты, металлы, оружие и керамику. Торговый баланс оставался отрицательным, но компенсировался притоком трофеев, контрибуций и налогов из провинций.

Публиканы – откупщики, бравшие на себя сбор налогов, подряды на строительство акведуков и храмов, осуществлявшие кредитование. Менял называли аргентариями.

Серебро поступало из испанских рудников в таких объемах, что монеты можно было чеканить в любом количестве. Финансовая элита – всадники, купцы, откупщики налогов – усиливала позиции, конкурируя с сенатским землевладельческим сословием.

Власть Рима теперь основывалась не только на силе легионов, но и на деньгах.

…И новые трудности

Несмотря на все ухищрения, характерные для римской политики, управлять огромной многонациональной державой было сложно.

Да что и говорить: даже в самой